Однако вашу ничью некоторые представители Совета восприняли, как… личное оскорбление. Ни в коем случае не хочу преуменьшать ваши силы и способности… Но я бы искренне порекомендовал вам держаться подальше от представителей Совета. И не лезть на рожон. Если вы понимаете, о чём я?
Опять двадцать пять.
— Если вы думаете, что я камикадзе, который бездумно пытается протаранить потенциально сильного противника — то это ошибка. Я не люблю неоправданный риск.
— Неужели? — улыбка Волгина превратилась в снисходительную усмешку: — Выходит, вы были уверены в результате, когда соглашались на дуэль с Кавинским?
— Я рассчитывал на победу.
— Господин Цареградцев… Храбрость очень часто граничит с глупостью. Вы — достойный студент! И уж точно будете прекрасным представителем Совета в будущем. Но… я бы вам посоветовал вести себя чуть тише. Не отсвечивать лишний раз. Понимаете… Совет сейчас застыл в шатком балансе. И разрушить его может даже малейшее колебание.
— Если вы думаете, что я сам начну бросать вызов представителям Совета, то это тоже ошибка.
— Хорошо. — Волгин внимательно посмотрел на меня: — Вызов вы… может быть, и не бросите. Но ваше появление в Совете явно не останется незамеченным.
— Давайте-ка проясним ситуацию… — я сжал кулак: — Вы пытаетесь тонко намекнуть, что в Совете мне будут не рады?
— Нет. Я тонко намекаю, что вам… в целях вашей собственной безопасности, лучше повременить со вступлением. Вы поймите правильно! Я чисто физически не смогу защитить вас.
— Это всё?
— Простите?
— Я говорю: это всё, для чего вы меня пригласили?
— Искандер. — Волгин медленно поднялся. Его тон больше напоминал заботливого старшего брата: — Я понимаю, что со стороны это выглядит ужасно несправедливо. Что вы тоже мечтаете занять своё законное место среди лучших. Но… всему своё время! Господин Симонов хочет увеличить количество спонсоров. Никто его в этом не винит. Только вот, из-за таких неосторожных действий могут пострадать другие.
— Поверьте мне на слово, Господин Волгин — о себе я, как-нибудь, позабочусь.
— Как-нибудь? Это слово меня очень пугает в данном контексте.
— Во-первых. — я так же поднялся со стула: — Я предпочитаю не делить «шкуру не убитого медведя». А вы же говорите о моей победе, как уже о свершившемся факте. Госпожа Новикова и ещё приличное количество ребят имеют аналогичные шансы на первое место. Во-вторых… Спасибо за совет, Господин Волгин. Но я сам решу, что делать со своей судьбой. Без негатива.
— Да какой уж тут негатив… Я помочь пытаюсь.
— От всей души благодарен. Я могу идти?
— Конечно…
— Был рад знакомству! Честь имею. — откланявшись, я поспешно покинул кабинет местного «Номера один».
И честно говоря, мне было совсем непонятно, чего именно так раздражает в этом Святом Волгине? Его вот это «Хочу помочь», или всё-таки некая фальшивость?
Уж не знаю, с чего вдруг у меня появилось подобное предчувствие… Но было в Ратиборе, что-то максимально отталкивающее.
Или меня просто бесят добродушные идеалы.
В общем, не знаю, что происходит… Но за Волгиным явно требуется глаз, да глаз.
* * *
Встречный ветер отогнал мысли о Волгине, на время оставив их далеко позади.
Ловко объезжая огромный лимузин, мотоцикл Биг Би вырвался с Третьего транспортного кольца, и, рассекая прохладный осенний воздух, нырнул в лабиринт вечерних московских улиц.
Солнце уже клонилось к крышам, заливая город тем медовым предзакатным светом, в котором даже унылые панельки кажутся декорацией к красивому фильму.
— Куда прёшь⁈ — выругался я, когда меня чуть не подрезал дорогущий серебристый «Мерседес». Увы, это столица. И водили здесь в большинстве своём — крайне агрессивно.
Однако, что меня больше всего возмутило — утырок даже аварийкой не поморгал! Это всё. Кровная вражда. Ещё раз увижу — подрежу намного агрессивнее и хуже. Чтобы тормозная система немецкого жеребца схватила перегруз.
Сбросив скорость, я свернул во двор у станции метро. Огромная фура привезла строителям металлическую балку. А заодно перегородила мне дорогу… Прекрасно. Добраться по Москве без приключений, считай, что — невыполнимый квест.
— Мы почти закончили! — крикнул мне один из строителей.
Ладно, что уж тут? От пары минут ситуация явно не изменится. В итоге, я заглушил двигатель. В наступившей тишине звякнули баночки со специями. Взял с собой новинки для мяса. Лишним точно не будет.
Из соседнего двора вырулил небольшой грузовичок, на кузове которого была красивая, а главное близкая мне по духу надпись: «Еда — это история, которую ты рассказываешь голодному человеку». Даже интересно, чей это слоган?
Однако заметить логотип я не успел, ибо всё моё внимание привлёк пьяный орк, изо всех сил пытавшийся подкатить к огромной девушке-огру в офисном костюмчике, который на таких ляжках смотрелся, ну слишком вызывающе.
— Барышня! Вы не понимаете! У меня с собой целый сборник Есенина!
— И что с того? — недовольно спросила здоровенная красотка: — Думаешь, мне есть до этого хоть какое-то дело?
— Ну, конечно! Барышня… — орк галантно поправил ворот старого свитера: — Романтика — штука внезапная. Что, если это знак свыше? Просто послушайте… Восьмая симфония Бетховена заиграла только для нас!
— Но «Судьба» — это пятая.
— В общем… — орк сделал жест рукой, и из рукава свитера элегантно появилась бутылочка «Старого Кёнингсберга»: — Я хочу смазать струны души! И приглашаю вас в незабываемое путешествие в мир дегустационного алкоголизма!
— Нет. Мне это совершенно не интересно.
— Система поглотила вас! Но я вижу… Вижу этот задорный огонёк в ваших глазах!
— Отвянь. К тому же… Ты себя видел, приятель? — усмехнулась девушка-огр, поправив густую чёрную шевелюру: — Маловат ты для меня.
— Хорошего огра должно быть много!
— Это оскорблимент? Типа, я толстая?
— Нет же! Вы подобны богине, что сошла ко мне с небес!
— Парень. Гуляй отсюда, пока я на тебя не наступила…
— Минусы будут?
— Боже… — огромная красотка обречённо закатила глаза: — Хорошо. Как зовут столь настырного гражданина?
— Мандар Оган. Но друзья называют меня «Длинный Тыкатель».
— Господин Тыкатель, давайте заключим пари. Если выигрываете вы, то я соглашаюсь пойти с вами на свидание. А если я… То вы исчезаете из моей жизни, как секс у семейной пары после рождения первого ребёнка. Идёт?
— Идёт! — орк тут же оживился.
— Какое музыкальное произведение было официально объявлено не имеющим автора, но при этом — его слышал практически каждый? — с ухмылкой спросила девушка-огр.
— Легко! Речь идёт о знаменитой музыкальной пьесе Джона Кейджа «Четыре минуты и тридцать три секунды». Произведение состоит из трёх частей, в которых исполнитель не играет за инструментом. То есть, мелодией становятся случайные звуки. Типа кашля зрителя, скрипа кресла или шуршания программки.
— Ах ты… — огромная красотка
