вы считали магией, – всего лишь магическая инженерия».
– Но когда мы встретились, ты говорила, что тебя преследуют и что ты одна, – сказала я.
– Ну знаете, понятие преследования у каждого свое. Это как если бы крысы и насекомые кишели вокруг и угрожали заполонить все, если ты не покинешь свой дом. Для нас даже это своего рода преследование.
Медея сделала вид, что притворно плачет.
Стало понятно, почему о ведьмах не было ни слова в книгах или сказаниях. Если они действительно находятся вне закона прописанной жизни, то автор, который создал этот мир, просто не смог вписать персонажа, нарушающего его правила.
– Но не волнуйтесь. Даже обладая великой силой, ведьмы не способны разрушить это мироздание.
– Почему?
– Даже если появится ведьма, желающая этого, мы, ее сестры, сдержим ее порывы. А если станет совсем плохо, можем проголосовать и убить ее. Хотя чаще ведьмы умирают по собственной воле, устав от жизни, после подачи заявления на голосование…
Медея выглядела немного задумчивой. Затем она посмотрела на меня и слегка улыбнулась.
– Как жаль. Вы могли бы стать одной из нас. У вас есть все задатки.
– Наверное, быть ведьмой лучше, чем невестой.
– Ну разумеется. Вы могли бы командовать местными мужчинами, используя их в качестве фамильяров…
Мы продолжили болтать о пустяках, рисуя в воображении картины будущего, которому никогда не суждено было сбыться, но одна лишь мысль о нем вызывала у нас улыбки.
Глава 6. История одной героини
Если ты низкого происхождения и обладаешь красивым личиком, то судьба у тебя будет тяжелой. В детстве матушка, снедаемая отчаянием, садилась напротив меня, сжимая нож, затем подносила его дрожащей рукой к моей щеке, словно намереваясь изуродовать, но в последний миг опускала, разражаясь безутешным плачем. Я понимала ее боль и не винила, даже если бы она отняла у меня красоту.
Она не стала бы такой, если бы нашу семью не оклеветали и мы не потеряли свой титул… Не находя утешения вокруг, матушка топила горе в вине, оплакивая умерших родных. А я успокаивала ее, как ребенка, пока она не засыпала.
– Матушка, не плачьте. Все наладится, – шептала я, хотя знала, что на ее плечах лежит тяжкое бремя долга передо мной, но на самом деле оно угнетало меня куда сильнее.
– Будь осторожна, дитя мое. Я больше не смогу тебя защитить, – твердила она одну и ту же фразу. И всегда просила улыбаться, делать вид, что ничего не замечаю, даже если мне откроется истина.
Так я и жила, словно в бреду, ничего не понимая, что происходит. Бывшая дворянка, а ныне служанка, я стала бельмом на глазу. Меня избегали во дворце. Мое положение усугублялось связью с императорской семьей: матушка была кормилицей наследного принца Алека, который рос вместе со мной, словно мы были родственники, а императрица, не имея дочерей, души во мне не чаяла. И стоило мне взяться за свою работу – стирку или уборку, – как тут же Алек или императрица неизменно вызывали меня к себе.
– Антебеллом, императрица зовет тебя! Скорее!
– Но я еще не закончила…
– Как ты смеешь заставлять ее величество ждать!
Гневный окрик главной служанки прерывал мои оправдания. Я извинялась перед девушкой, вынужденной делать мою работу, получая в ответ лишь нетерпеливый упрек:
– Иди уже. А то опять кому-то попадет.
– Прости. Если найду сладости, обязательно принесу. Мне правда очень жаль, прости.
Когда я была меньше, то упрямо настаивала на своем и не уходила, пока не завершала работу. Мне казалось, что это правильно, что так и следует поступать. И даже гордилась собой, получив от матери пару ударов розгами за то, что сразу не откликнулась на зов. Пылающие ноги будто подтверждали мою правоту.
Позже я перестала так поступать. Однажды я увидела, как главную служанку отчитывал принц за долгую задержку. Принимая мои извинения, она лишь устало произнесла:
– Ты должна их слушаться.
Тогда я поняла: как бы ласковы они со мной ни были и как бы сильно они меня ни любили, между нами была четкая граница, которую нельзя было преступать. С самого начала у меня не было права выбора. Отказ навредит другим, а согласие – ляжет бременем дополнительной работы на чужие плечи. Эта несправедливость угнетала. Как ни поступи, кто-то все равно пострадает.
Я чувствовала себя щепкой, плывущей по течению. Я не принадлежала к чему-то определенному, нигде не находила себе места. Пытаясь влиться в общее течение, я сталкивалась с неприязнью. «Она из тех…» – шептали за спиной люди. Отвергнутая, я молча возвращалась к моей несчастной матери, безмолвно утешая ее и не давая пролиться своим слезам.
Такая жизнь сжигала меня изнутри.
Если подумать, та девочка возненавидела меня с самой первой встречи. За столом она не упускала возможности пнуть меня или иной раз наступала на ногу в туфлях на каблуке. С ранних лет она упражнялась в злословии, придумывая изощренную ложь, чтобы поставить меня в неловкое положение, а потом наслаждалась результатом. Она понимала, что, будучи простолюдинкой, я не могу ничего сделать, а потому становилась все изощреннее в своих попытках насолить мне.
Как-то раз мы с Ясоном, Алеком и Эридой устроили чаепитие. Принц настоял, что раз я его молочная сестра, то имею право участвовать в таких мероприятиях. Ясон не возражал, но Эриде явно не нравилась даже одна мысль о том, что простолюдинка будет сидеть за одним столом с ней. Под благовидным предлогом она заманила меня в темный шкаф, а затем заперла:
– Эрида! Выпусти меня!
– Не смей так ко мне обращаться! Возомнила себя дворянкой, раз принц к тебе благосклонен? Или, может, надеешься выслужиться, будучи из семьи предателей?!
– Но ведь это был приказ Алека! Что я могла…
В ответ на мой возмущенный крик Эрида, заглянув в щель, злобно прошипела:
– Почему я должна о тебе заботиться? Притворись больной, сломай себе ноги – делай что хочешь. Позволишь себе еще хоть что-то лишнее, и тебя отправят в бордель, чтобы ты по-настоящему «повысила» свой статус.
С этими словами она ушла, оставив меня в темноте. Если бы соседка по комнате не забила тревогу, я могла бы остаться там на несколько дней. Алек и императрица пришли в ярость и попытались найти виновного, но и я, и Эрида хранили молчание, и наказания никто не понес.
На следующий день Эрида, встретив меня, заключила в объятия и воскликнула:
– Елена, я так волновалась за тебя! Слава богу!
– Леди…
– Что за формальности? Зови меня просто Эрида! – затем она прошептала мне на
