ухо: – На людях будь умнее. Помни, что я сказала.
Девочка крепко сжала мою дрожащую руку и ослепительно улыбнулась.
Тогда мне впервые стало ненавистно ее общество… И с тех пор я задыхаюсь в тесных, замкнутых пространствах.
Эрида всегда была старательной. Если равнялась на других, трудилась вдвое больше. Если уступала кому-либо – втрое. Она всегда стремилась быть лучшей во всем и всегда. Я не понимала, что ею движет. Она истязала себя, чтобы избежать малейшей ошибки. Но ведь в следующий раз будет еще шанс и можно будет все исправить, так почему единожды потерпеть неудачу казалось для нее таким унизительным?
Алек всегда отзывался о ней пренебрежительно, твердя, что маркиз коварен, как змея, и Эрида унаследовала эту черту.
Однажды, когда принц снова вызвал меня, я бросила свои дела и пошла в сад, чтобы встретить его. Там, в самом дальнем углу, я увидела тихо плачущую Эриду. Она крепко закрывала рот руками, сдерживая рыдания, а все ее тело сжалось настолько, что казалось совсем маленьким. Невольно спрятавшись, я почувствовала, что стала свидетелем чего-то сокровенного.
Издалека ко мне направлялся Алек, а Эрида, услышав шаги, мгновенно вытерла слезы. В этот короткий момент она стерла свое горе, спрятав его за маской, и, обернувшись к принцу, одарила его очаровательной улыбкой.
Она все еще оставалась ребенком, но уже была обременена тяжелым платьем, косметикой и непосильным грузом «успешного» будущего. Это показалось мне противоестественным. Если бы я была аристократкой, уготован был бы мне тот же путь?
Наверное, я бы не выдержала. Пусть меня презирают, но так жить я не смогла бы.
Мы никогда не поймем друг друга.
Но в тот летний день, залитый солнцем, я решила простить ей все, что бы она ни сделала в будущем.
Однако мое решение не касалось моей матери. Она ненавидела Эриду. Нет, ненависть была слишком слабым словом для того, чтобы описать ее чувства. Матушка глубоко презирала ее. Она была убеждена в том, что дом Мизериан – виновник падения нашей семьи, пусть Эрида тогда еще даже и не появилась на свет. Матушка не упускала возможности очернить девочку перед императрицей, называя ее «змеей подколодной». Когда я пыталась возразить, утверждая, что Эрида совсем не такая, она лишь смеялась:
– Ты слишком добрая, чтобы понять, что к чему.
Точкой невозврата стала охота, после которой я вернулась с раной от стрелы. Матушка пришла в ярость, заявив, что Эрида пыталась убить меня. Я объясняла, что это была случайность и во всем была виновата неопытность другой молодой леди, но мать и слушать не хотела, бесконечно твердя:
– Это Эрида приказала ей так поступить!
Тогда она тайно раздобыла яд. Донести на нее я не могла, но и позволить ей убить Эриду тоже. Если бы она сделала это, ее бы казнили, и единственный близкий человек, оставшийся у меня из семьи, исчез бы навсегда.
С тревогой я следила за ней, выжидая момента. И когда яд пропал, с колотящимся сердцем я понесла чайник в гостиную, где Эрида ждала Алека. Она стояла в пышном платье и нервно смотрела в окно. Я знала, что должна все закончить до прихода принца. Дрожащими руками я наливала чай, но внезапно опрокинула чайник.
Ее крик эхом отразился в гостиной.
– Ты! Ты нарочно это сделала, да?!
– Н-нет. Это не так…
– Ты знала о встрече с его высочеством и специально это устроила?!
Последовала пощечина. Горячая боль обожгла щеку, но мне было все равно.
Я трусиха… Живу ничтожной и жалкой жизнью… Даже поступок, совершенный ради Эриды, был всего лишь малодушной попыткой успокоить свое эго. Слезы хлынули из глаз.
– Что… Что ты сделала, чтобы иметь право плакать?! – ее лицо перекосилось от гнева и презрения. – Ты всегда такая. Думаешь, стоит заплакать или улыбнуться, и все будет прощено?! Чем ты отличаешься от ручной зверушки императрицы и принца?! Ты вообще хоть толику ума имеешь?
– Прости… Прости меня… Это моя вина…
Волна ее презрения окатила меня.
Знаешь, Эрида… Я живу впервые. Я низкого происхождения, глупа и умею только улыбаться. Так что, пожалуйста, ты, кто знает больше, научи меня.
Может ли у нас быть другая судьба? Наступит ли день, когда я перестану быть любимицей, а ты – объектом ненависти?
Как бы я ни старалась, я не могу вырваться из уготованного мне будущего. Если улыбаюсь, они говорят, что у меня красивая улыбка. Если нет, просят улыбнуться.
Это совсем не то, чего я хочу. Однако у меня нет иного выбора, кроме как влюбиться.
Глава 7. Насколько жесток этот мир к тебе
Императорская семья взяла на себя подготовку к моей церемонии совершеннолетия, поэтому я могла сосредоточиться на организации поездки в провинцию Бонитэо, где доживал свои дни нужный мне первосвященник.
Бонитэо – отдаленный закоулок империи и путешествие туда и обратно займет целых две недели. Я слышала выражение, что, если у человека на душе тяжкий груз, он бежит от него в деревню. Первосвященник Метей идеально подходил под это высказывание.
У меня оставалось достаточно времени, ведь уехать я планировала только после церемонии. Но как оправдать столь дальнюю поездку, не вызывая подозрений?
Метей – известный в империи первосвященник, прославившийся благодаря пророчеству о Ясоне. Поэтому я снова вернулась мыслями к главной проблеме: Бонитэо – забытое богами захолустье, зачем кому-то отправляться в такую даль? Станет очевидно, что я еду на встречу с Метеем. К тому же, у маркизата Мизериан нет резиденции в Бонитэо. Как представить все так, будто я отправляюсь туда отдохнуть? В такую очевидную ложь никто не поверит…
Пока я ломала голову над картой, одна из служанок осторожно поинтересовалась:
– Вы планируете летнее путешествие?
– Да, вроде того.
– Говорят, скоро запустят магические поезда. Они очень быстрые и вместительные.
– Магические поезда?..
Служанка провела по карте от края до края, в итоге ее палец остановился на Бонитэо.
– Сами поезда движутся за счет магической энергии. Недавно были споры насчет затрат на строительство железной дороги, но тестирование завершено, и запуск планируется к концу месяца.
– Насколько поезд быстрый? Должно быть, медленнее кареты.
– Напротив, быстрее. Карета вынуждена делать остановки, чтобы дать отдохнуть лошадям. Магическому поезду это не требуется, поэтому он, наверное, раза в три быстрее.
Вот оно!
Мне захотелось закричать от радости, но я сдержалась. Служанка покинула комнату, и я позвала Энакина, поручив ему передать новую работу его сестре. Он кивнул, выслушав мой приказ.
Для успешной реализации плана и отвода глаз мне понадобится еще один человек. Вскоре
