бросок оказался молниеносным. Когда шипастый снаряд уже оказался близко к моей макушке, я врезался в Ранкова. Он пошатнулся, но не упал, дубина же просвистела мимо, рассекая воздух. Я отпрянул и обошёл его, выставил вперёд меч, занимая позицию между ним и Мирой.
Мира тем временем приходила в себя и пятилась подальше от нас.
Ранков взревел, его взгляд наполнился животной яростью. Я даже решил, что он превратится сейчас в какого-нибудь огромного зверя, как это сделал Ваня перед своей гибелью. Но нет… Ранков был просто огромным и разъярённым. Дубина в его руках казалась лёгкой палочкой.
Он замахнулся и вновь с прицелом на мою голову.
Я поднял клинок Джина, пытаясь блокировать удар. Сталь встретилась с деревом и железом с оглушительным звоном. Рука загудела от отдачи, но без боли. Мои кости выдержали там, где кости обычного человека, возможно, попросту бы треснули.
Один из его ударов прошёл мимо моего блока, и шипы дубины царапнули меня по плечу, разрывая ткань и оставляя горящую полосу боли. Я взревел, но не отступил. Вместо этого я бросился вперёд, сокращая дистанцию. Ранков попытался отступить, но я оказался уже слишком близко. Нанёс удар, дикий, неловкий, но полный ярости, целясь ему в живот.
Клинок вошёл в плоть с хлюпающим звуком. Ранков взвыл. Его дубина опустилась, он с удивлением посмотрел на рану, из которой засочилась кровь.
Кирилл был слишком силён, слишком живуч. Он подался навстречу, попытался схватить меня. Я отскочил, выдёргивая за собой меч.
Кровь хлестала из раны, но Ранков лишь свирепел. Он снова замахнулся дубиной, но на этот раз слишком предсказуемо. Я не стал блокировать, а нырнул под его замах и нанёс удар снизу, целясь в ноги. Клинок чиркнул по штанам и коже, оставляя глубокую кровавую рану.
Ранков зарычал, теряя равновесие.
Это был мой шанс. Я не дал ему опомниться. Мои удары были некрасивыми, не отточенными, но быстрыми и мощными. Я бил его в бедро, в пах, в живот, превращал его тело в кровавое месиво. И всё это он выдерживал стойко, словно рычащий укреплённый манекен, не способный сопротивляться. Он упал на колено, его дубина упала рядом.
Я перехватил меч обеими руками и занёс над собой. Ранков поднял на меня взгляд, полный ненависти и боли. Он попытался что-то сказать, но изо рта у него пошла пена, смешанная с кровью. Нечего тянуть.
С криком на выдохе я обрушил клинок. Лезвие врезалось в шею Ранкова с отвратительным хрустом. Мне пришлось приложить все свои силы. Мышцы и сухожилия рвались, хрящи хрустели, а острая сталь врезалась в позвонки.
С мерзким звуком голова Ранкова отделилась от тела, тяжело шлёпнувшись в грязь. Туловище ещё несколько секунд дёргалось, прежде чем повалиться и замереть.
Странно, что так легко после Джина.
Я тяжело дышал, кровь капала с меча.
Доступно повышение уровня (заблокировано).
Проклятье… Не хватало мне ещё сбоев в системе или негативных эффектов. Что это за чертовщина?
Прогресс заблокирован сторонним эффектом (Сталрок).
Уровень — 13.
Состояние:
Сила — 28
Ловкость — 22
Выносливость — 34
Интеллект — 17
Харизма — 12
Удача — 0 (+100)
Таланты:
Алхимия — 2
Кузнечное дело — 24
Скрытность — 6
Метательное оружие — 22
Способности:
Уберудача (пассивная)
Быстрая передышка (активная): уровень улучшений — 7/10.
Сокрытие (пассивная).
Теневой меч и щит (активная).
Путь религиозной экспансии (пассивная): идолы веры.
Укрепление без границ (пассивная).
Критический урон (пассивная): шанс — 100 %, множитель урона — 1,6. (уровень улучшений — ⅖).
Зоркий взгляд (пассивная).
Сталрок⁈ Какого…
И чем я не угодил ему? С каких пор он может блокировать мне развитие?
Похоже, в Нагорье мне предстоит непростой разговор с идолом.
Я повернулся к Мире. Она опиралась на дерево, выглядела невредимой. Её взгляд был прикован к трупу Ранкова.
— Мира. Ты в порядке? — Голос мой слышался хриплым, едва узнаваемым.
Она кивнула отряхиваясь. — Да. Я… я в порядке. Спасибо.
Я подошёл к трупу Ранкова. Мой взгляд сразу же упал на его руку, на которой, несмотря на кровь и грязь, проблёскивало кольцо. Оно было крупным, подогнанным под его пальцы.
Присел, перехватил меч поудобнее. С отвращением, но без колебаний отрезал ему палец вместе с кольцом — иначе снять не получилось. Артефакт может пригодиться в будущем. Нельзя оставлять подобное на волю случая.
* * *
Мы вернулись в лагерь неудачливых лазутчиков. Тишина в лесу казалась теперь гнетущей. Мира молчала, вид у неё был грустный, впрочем, и у меня не находилось поводов для радости.
Первое, что я увидел — тело Джина. Он лежал там же, где я его оставил. Его стеклянный взгляд был устремлён в небо. Мира подошла к нему, склонилась над трупом.
— Бедный пацан, — прошептала она, её голос был полон печали. — Всё могло сложиться иначе. Если бы они подумали головой, прежде чем слепо следовать приказаниям короля.
Я промолчал. Возможно, она была права. Но сейчас не время для сожалений. Мы шли сюда и знали, для чего. Они тоже.
Элиас тоже никуда не делся. Так и валялся парализованный, и даже непонятно в сознании ли. Его глаза были широко раскрыты, но взгляд отсутствующий. Мы покрепче связали его верёвками, что нашлись там же в лагере, чтобы он не смог навредить нам, если придёт в себя раньше времени. Кляп соорудили из найденного тряпья.
— Сколько он так будет? — спросил я.
Мира пожала плечами.
— Сама не знаю. У всех по-разному.
Я подхватил мага на плечо. Он был довольно увесистым, но для меня его вес не представлял особых трудностей. Его тело, несмотря на паралич, обмякло.
Когда мы вышли к лагерю наших разведчиков, двое из них тут же бросились нам навстречу. Их лица озарились облегчением и радостью, когда они увидели нас, целых и живых, а также связанного мага на моём плече.
— Получилось! — крикнул один из них, широко улыбаясь. — Мы верили. Куда там им до наших героев! Лазутчики мертвы? А это что, пленный⁈
— Мертвы, — коротко ответил я, опуская Элиаса на землю у костра. — А это не просто пленный, а самый настоящий маг. Улов что надо у нас.
После суматохи, поднятой разведчиками и минуты воодушевления мы с Мирой присели у огня. Разведчики тем временем пристраивали парализованного мага в тепле.
Мира некоторое время молча смотрела на пламя, потом повернулась ко мне.
— Спасибо, — тихо сказала она.
Я кивнул. Слова здесь были лишними. Преуменьшать свои заслуги тоже не стал. Мы выживаем, как можем и помогаем друг другу, пока
