не удостоил Дениса вниманием, но даже если бы и удостоил, то было бы уже слишком поздно.
Тыр-тыр-тыррр! Завыли протяжную песню стволы осовремененных ППШ.
Но за секунду до этого Игорек, словно дикий зверь, почувствовал, как смерть потянула к нему костлявую руку, и, даже не поворачивая головы, бросился за крыльцо дома.
Тыр-тыр-тырр! Сердце Дениса заколотилось, словно птица в клетке, что из последних сил стремится выскочить на волю. Секунды для него в этот момент затормозили свой бег, и будто в замедленной съемке капитан милиции увидел, как десятки пуль устремились к крыльцу, а затем крыльцо разлетелось в щепки.
Выстрелы стихли. Все прильнули к мониторам… Разрушенное до основания крыльцо еще утопало в пороховой дымке, стены хижины были тоже обильно продырявлены. И вдруг из-за дома в сторону двинувшихся было спецназовцев что-то полетело.
– Ложись! – раздался крик командующего спецназом. – Это граната!
Бах! Дзин-нь! Яркая вспышка, мониторы на секунду озарились белым светом, а из колонок раздался противный громкий звук, будто бы кто-то со всего маху ударил кузнечным молотом по церковному колоколу прямо над головой. Денис зажмурился, а сидевший в наушниках Бахчисараев вдруг сорвал их и схватился за уши.
– Светозвуковая граната, – сухо констатировал Громов. – Похоже, недооценили вы нашего налетчика, товарищ комитетчик.
Товарищ комитетчик недобро зыркнул на майора милиции, но отвечать не стал и, поспешив надеть наушники, прильнул к монитору. Там сейчас разгоралась сама настоящая бойня. Тыр-тыр-тыр, бах-бах-бах, пули словно беспорядочный рой насекомых проносились в воздухе.
– Гризлик, фас! – раздался звериный рык Игорька.
И в следующую секунду из хижины выскочил самый настоящий медведь. С рыком, на полном ходу косолапый устремился к спецназу. Конечно же, в него градом полетели пули. Денис даже увидел, как медведь на долю секунды вдруг подкосился на одну лапу, но все же удержался, сделал еще несколько шагов и из последних сил прыгнул. Огромная зубастая пасть вцепилась в камеру на голове спецназовца, и один из мониторов сначала окрасился в алый, а затем зашипел серебром помех.
Все еще работали три последних монитора, когда Громов вдруг поднялся и, вытащив из кобуры пистолет, передернул затвор.
– Знаете что, товарищ комитетчик, идите вы в пим дырявый со своими приказами, – заявил майор советской милиции. – Честь дороже!
– Константин! – окликнул Громова Бахчисараев неожиданно по имени.
Уже у двери милиционер с подозрением обернулся. Денис даже подался вперед, не дай бог, комитетчик задумал остановить отца самым радикальным образом. Но вместо этого Бахчисараев вновь снял наушники и, поднявшись, произнес:
– Мое начальство может отдать меня под трибунал, но вы правы, честь дороже. Поэтому я с вами.
Громов кивнул. Денис тоже шагнул к отцу, но Юля, не церемонясь и никого не стесняясь, вцепилась ему в руку.
Громов улыбнулся:
– Товарищ младший лейтенант права, сегодня ты не боец, Денис. А Юлия всего лишь выпускница школы милиции, которая и пороху еще толком не нюхала. Поэтому, если мы не вернемся через десять минут, ноги в руки и бегом отсюда.
– Но отец! – взмолился Денис, даже не осознавая, что он впервые подсознательно назвал Громова отцом.
– Никаких «но», сынок! Это приказ!
– Да и к тому же, кто-то должен будет рассказать обо всем, что сегодня здесь произошло, чтобы другие не повторили нашей ошибки, – встрял Бахчисараев, передергивая затвор пистолета.
– Прощай, сынок, – улыбнулся отец, отчего кончик его пышных усов приподнялся, будто помахав на прощание.
После этого два майора – майор милиции и старший майор госбезопасности, такие разные, но все же, как оказалось, и такие похожие, – покинули фургончик.
– И мы что, не пойдем за ними? – выпучился на Юлю Денис.
– Тише будь, – цыкнула ёжик и взглянула на последний еще работающий монитор. – Конечно, пойдем, только выждем.
– О'кей, Гугл, и сколько мы будем выжидать? – прыснул Денис, эмоции в этот момент были готовы захлестнуть его волной и утащить на дно океана.
– Пока Игорек не расправится с последним свидетелем, – без тени сочувствия произнесла ёжик, будто бы спецназовцы были вовсе не людьми, а всего лишь цифрами в книге бухучета какого-нибудь бухгалтера. – И, судя по всему, это произойдет очень скоро.
И в самом деле, на мониторе в этот момент появились огромные лапищи, которые вдруг вцепились в экран и придвинули его к лицу Игорька, а затем разгневанный богатырь зарычал:
– Ты убил Гризлика! Ты совершил большую ошибку!
– А-а-а-а! – Это раздался душераздирающий крик последнего из спецназовцев за секунду до того, как большие пальцы Игорька вжались в экран, и монитор окрасился алым, после чего отключился. Похоже, богатырь выдавил бедняге глаза.
Денис даже поморщился и отвернулся, а Юля, как ни в чем не бывало, вдруг вытащила из-за спины два плазменных револьвера и произнесла:
– А вот теперь можно вступать.
Громов-младший протянул руку к плазменному револьверу. Свой подобный импульсный наган – трофей из мира Российской империи века двадцать первого – Денис потерял вчера в драке с Кики. А эти новые, судя по всему, являлись Юлиными самоделками, поскольку выглядели довольно топорно, с торчащими во все стороны гайками, болтами и металлом, отшлифованным на скорую руку. Колбы-барабаны, заправленные фиолетовой жижей, тоже смотрелись довольно подозрительно, они явно были сделаны не из прочнейшего наностекла.
– Э-э-э, – протянул Денис. – А они точно работают? Барабан не лопнет? Поскольку, если он лопнет…
– Все может быть, – махнула рукой девушка и выскочила из микроавтобуса.
Быстро и аккуратно, стараясь не создавать лишнего шума, Денис и Юля миновали лесную чащу, когда вдруг услышали выстрелы. Тыр-тыр-тыр – завывал ППШ. Быстрый шаг сменился бегом. Несколько секунд, и друзья уперлись в спины майоров. Бахчисараев уже где-то заимел себе ППШ и сейчас, прячась за деревом, очередями стрелял куда-то вдаль, в сторону лесной хижины, видимо, не давая Игорьку выбраться из укрытия. Громов стоял рядом и пытался прицелиться из пистолета, возможно, для одного решающего и точного выстрела. Но хитрый план майоров оказался прерван неожиданным появлением подчиненных.
– Денис! – взревел Громов. – Я же велел тебе…
– Действуем! – молвила Юля и вздернула плазменный револьвер.
– Прости, батя, – вздохнул Денис и спустил курок.
Глаза Громова, что в последнюю минуту перед забытьем увидели в руках сына револьвер, нацеленный в грудь, наполнились таким удивлением и обидой, что Денис даже отвернулся. Но смотреть на мишень было и не обязательно, разряды шаровых молний, что испускали револьверы, нуждались лишь в направлении, а не в четком курсе.
Бах, бах!
Две яркие вспышки, и два белых искрящихся шара пронеслись по лесной траве, прижимая ее к земле, а затем настигли обескураженные цели.
– Не волнуйся, – сочувственно произнесла Юля, – он все равно ничего из этого не вспомнит. Пусть это и не наши старые
