Нам перекрыли воду!
— Как перекрыли? Кто?
— Не знаю. Наиль поехал разбираться. Но я сомневаюсь, что он хоть что-то выяснит в такое время.
— Ладно, — озадаченно пробормотал я, — воды нет, но вы держитесь. Мы скоро вернемся. Если что, отправьте пару мужиков, пусть они бочку привезут. А то мало ли что и на сколько это затянется.
Тетя Нина клятвенно пообещала все организовать и отключилась.
А я задумался — кто бы это мог быть и зачем?
Глава 10
Я отложил телефон и задумчиво уставился в окно, как несколько минут до этого Аристарх Петрович Игнатов, он же Трутень. На мгновение я ему даже позавидовал, вот бы и мне денечек хотя бы побыть трутнем…
— Что случилось? — Маруся тихонько тронула меня за плечо, в ее глазах плескалась нешуточная тревога.
— Потом скажу, — шепнул я и, извинившись, набрал Наиля.
Нужно было разобраться, что происходит, и от юриста я ждал больше конкретики, чем от тети Нины.
— Разбираемся, что там с водой, Сергей Николаевич, — сразу ответил он. — Тут, кстати, опять какие-то мутки с районной администрацией. Снова перенесли нашу с ними встречу на завтра. Мне кажется, это звенья одной цепи.
— Думаешь?
— Ну согласитесь, подозрительно все это. Ладно, я все постараюсь выяснить.
Мы попрощались, а я вернулся к анкетированию, которое проводил Борька. А уж тот изгалялся и все выспрашивал старика. На все вопросы Аристарх Петрович отвечал нехотя, но после того, как я озвучил его прозвище, общение немного заладилось, и он хотя бы на часть вопросов начал-таки отвечать.
— Что скажешь? — спросил, посмотрев на меня, Борька, после того как из старика вытянули клещами все необходимые ответы.
— Скажу так: у этого человека уникальная теломераза, — задумчиво сказал я. — Если он выглядит почти на двадцать лет моложе, то, конечно, для исследования это было бы крайне интересно. И в связи с этим я снова думаю, что нам нужно брать не одну, а две группы. И увеличить выборку: не по десять, а по пятнадцать человек. А лучше вообще по двадцать.
— Как по двадцать? — нахмурился Борька. — Да ты в своем уме?! Что за гигантомания!
— Борис Альбертович, нужна контрольная группа и группа вот таких людей с уникальными способностями, для того чтобы сравнивать. И так, наверное, придется делать по каждому фокус-контролю.
Борька задумчиво почесал затылок, а затем нехотя кивнул.
— Мы с вами свяжемся, — сообщил он старичку, который облегченно выдохнул и поспешил ретироваться. — Давайте следующую кандидатуру. Что-то мы долго возимся.
— Я бы предложила вон ту женщину. — Маруся кивнула на даму (иначе назвать ее было нельзя), которая с величественным видом сидела немного поодаль от всего коллектива и рассматривала какой-то журнал.
Мы подошли поближе. Я мельком взглянул на журнал: это был альманах, и читала она биографию Шаляпина.
О как! Явно женщина в свое время отнюдь не в колхозе работала.
Система тут же высветила ее имя:
Зинаида Германовна Мейр-Сафонова, 73 года
Прозвище: Душечка.
Ого! Да здесь, оказывается, и такие замечательные экземпляры водятся! И возраст у нее был хороший — по идее, еще не очень старая бабушка.
— Добрый день, — представился Борька. — Я профессор Борис Альбертович Терновский со своими учениками. Вы не против принять участие в нашем исследовании?
— Слушаю вас, — церемонно кивнула нам женщина и царственным взмахом руки предложила присесть напротив.
Мы все, словно цыплятки, уселись напротив нее. Она вновь озарила нас взглядом и заметила:
— Только не на все вопросы я буду отвечать, дорогие мои, предупреждаю сразу. Если какой-то вопрос покажется мне неуместным или абсурдным — уж вы не обессудьте, я на него отвечать не буду.
Сказано это все было таким торжественным тоном, что даже у Борьки не возникло никакого желания спорить или что-то доказывать. Он лишь мельком кивнул и начал задавать те же вопросы, что перед этим Игнатову.
— Скажите, вот вам семьдесят три года, — заговорил Борька, заглянув в бумажку и кивнув Зинаиде Германовне. — Какое у вас питание? Есть ли аппетит?
— Аппетит у меня, молодой человек, неприличный. — Зинаида Германовна усмехнулась. — Кусочек торта могу себе позволить с удовольствием, даже два. Иногда и три, чего там скрывать. Талию давно не мерила и не собираюсь.
— А скажите, можете ли вы самостоятельно одеться, раздеться, помыться? — продолжил Борька.
Зинаида Германовна посмотрела на него как на умалишенного и чопорно проговорила:
— Молодой человек, что за оскорбительные вопросы? По-вашему я что, совсем развалина?
Маруся поперхнулась, а Борька крякнул и уткнулся в анкету.
— Так, хорошо. А как у вас со зрением, со слухом? — продолжил он. — Достаточно ли остроты, чтобы читать газеты, мелкий шрифт в книгах?
— Читаю без очков после операции на катаракту. — Зинаида Германовна кивнула на альманах. — Про Шаляпина вот читаю. Газеты не читаю, нечего там читать. Слух тоже в порядке, раз уж я вас не переспрашиваю, могли бы и сами понять.
— А не беспокоят ли вас головокружения, шум в ушах? — невозмутимо продолжил Борька.
— А это, дорогие мои, я уже предупредила, попадает под мою сегодняшнюю оговорку. Что у меня шумит и где кружится не тема для беседы с тремя малознакомыми людьми. Дальше, пожалуйста.
Борька открыл было рот, но тут же его закрыл. Я про себя улыбнулся.
— Хорошо, идем дальше. А как у вас с прогулками, с физической активностью? — спросил Борька. — Гуляете ли регулярно, есть ли любимый маршрут?
— Хожу. Сколько хочется, столько и хожу.
— А сон у вас как? — продолжил он. — Достаточно ли спите, не мучает ли бессонница?
— Засыпаю мгновенно. В молодости так не получалось. А вообще, я скажу так, —произнесла Зинаида Германовна глубоким грудным голосом. —
