было пока непонятно.
Ну а потом мы с Терновским отправились в дом престарелых. Вернее, он здесь носил гордое название «пансионат для пожилых людей» и представлял собой типовое казенное здание.
Мы вошли внутрь, хмурый охранник кивнул нам — он уже был предупрежден о том, что мы приедем. Навстречу моментально заспешил невысокий толстячок в белом халате и с приклеенной радушной улыбкой, но в глазах его мелькала безнадега и желание, чтобы это все поскорее закончилось.
— Здравствуйте, здравствуйте, гости дорогие! — приветливо прижимая руки к груди, заворковал он. — Нас предупредили, что аж из Москвы известный профессор медицины приедет со своим аспирантом… ой, аспиранткой. — И тут его взгляд переместился с Маруси на меня, и маленькие глазки полезли на лоб.
— Здравствуйте, — вежливо сказал я.
Толстячок сглотнул ком в горле и натянуто улыбнулся. Он меня явно знал.
— Аспирант профессора Терновского — это я, — пояснил я, а Борька согласно кивнул, с важным «профессорским» видом.
Маруся улыбнулась.
Толстячок побагровел и с усилием продолжил:
— Конечно же, мы с радостью готовы вас принять и поделиться своим опытом работы. Пожалуйста, пожалуйста, проходите сюда. Очень прошу…
Бросая на меня настороженные взгляды, он потянул нас к себе в кабинет, тараторя с такой скоростью, что аж голова закружилась:
— В нашем пансионате отличные условия для проживания морковчан пенсионного возраста. Вся инфраструктура здания подчинена одной цели — созданию комфорта и безопасности для наших старичков и старушек…
— Подождите, — сказал Борька, пытаясь затормозить это концентрированное радушие. — Нам сперва нужно посмотреть на ваших старичков и старушек. У них же сейчас по графику что должно быть?
— Согласно утвержденному Минздравом графику, сейчас у них свободное личное время: тихие игры, просмотр фильма в специально оборудованном месте для отдыха, а также проведение иных культурных мероприятий, — зачастил заведующий. — Так что все хорошо. Они могут быть в любой момент представлены вам. Но давайте пройдем ко мне в кабинет. Я немножко расскажу вам об истории создания нашего дома для престарелых, покажу, какие у нас есть грамоты и благодарности от вышестоящего руководства…
— Но нам не нужны грамоты, — дипломатично сказала умничка Маруся. — Нам нужно посмотреть на пациентов. Ради этого мы и приехали к вам аж из Москвы.
— Ой, ну что вы, что вы! Это не займет много времени! — Толстяк нас так тянул в кабинет, что сразу стало понятно: там накрыт стол, и он надеется напоить, накормить нас и отправить восвояси. Чем-то это все напоминало, как Остап Бендер посещал подобную богадельню под управлением «голубого воришки» и его ненасытной семьи.
После недолгих, но яростных препирательств мы втроем все-таки победили расстроенного руководителя и настояли на том, что сейчас должны пойти посмотреть на стариков и выбрать тех, кто нам подходит.
— А что вы будете с ними делать? — залебезил толстячок, покосившись на меня.
— Мы просто отберем несколько человек по определенным параметрам, составим фокус-группу, — пояснил я. — Затем будем изучать их жизненные показатели и смотреть, как у них проходит борьба со старением. Кроме того, будем давать рекомендации и наблюдать за тем, как у них изменяется жизнь.
— У нас для наших старичков создана очень хорошая жизнь, — сразу же зачастил толстяк. — Поэтому вы даже не думайте. Они на полном довольствии государства, а еще наша администрация выделяет дополнительные субсидии. Мы для них закупаем самые лучшие продукты у отечественных производителей, и одежду мы закупаем хорошую, она вся натуральная. Наши старички могут выбрать условия проживания с разным уровнем комфортности. Номера рассчитаны на размещение четырех, трех и двух жильцов. Особой нашей гордостью является то, что есть и индивидуальные апартаменты, в том числе повышенного уровня комфорта с гостевой комнатой. В шаговой доступности находится санузел и душевая. Для приема пищи предусмотрена столовая…
Монотонным голосом он принялся нам объяснять такие подробности, что даже Маруся закатила глаза и терпеливо ждала, пока это все закончится. Наконец Терновский не выдержал и сердито топнул ногой.
— Идемте! — велел он непререкаемым тоном.
Толстяк был оборван на полуслове. Мы поднялись на второй этаж и вошли в просторный холл. Как ни старалось руководство, поддерживая отечественного производителя и пытаясь обеспечить старикам все необходимое, обстановка была все-таки казенная. Не было вот того домашнего тепла и уюта, которые хотелось бы иметь людям в конце жизни. Но, справедливости ради, стоит отметить, что было чистенько, аккуратненько, везде следы недавнего ремонта: новые окна, на полу линолеум. Все как бы прилично, но все равно казенно.
При этом толстячок, снова покосившись на меня, чуть отстал и потянул за рукав Терновского.
Тот тоже задержался. Мне стало любопытно, и я замедлил шаг. Чувствуя спиной буравящий взгляд толстячка, тем не менее услышал, как он свистящим шепотом зачастил:
— Борис Альбертович! Этот ваш аспирант, Епиходов. Вы хоть знаете, какая у него здесь репутация?
Что ответил Борька, я не расслышал, надеюсь, не ругался, но толстячек был настойчив:
— Да я вам говорю! И из больницы его уже давно выгнали! Так что подумайте, нужно ли вам во все это влезать…
Опять послышался невнятный бубнеж Борьки.
Я аж раздражаться начал, сколько мне пришлось повозиться в свое время, ставя ему голос! Ну неужели нельзя говорить поразборчивее?
— А с санаторием у него все равно ничего не получится… — Дальше, как я ни прислушивался, доносилось лишь невнятное бормотание.
Я не выдержал и развернулся. И без обиняков спросил, глядя прямо на толстяка:
— Не совсем понял вас. Что не так? Что у вас ко мне за претензии?
Тот побагровел и смутился:
— Ничего, ничего. Вам послышалось.
Толстяк явно побоялся пойти на открытый конфликт, а Борька лишь хмыкнул и ничего не сказал. Ну ладно, основное я уже понял: этот толстячок явно меня недолюбливает. Причем настолько, что решил моему научному руководителю наябедничать.
Тем временем Борька и заведующий тоже вошли в холл, и разговоры тет-а-тет им пришлось прекратить.
Старики и старушки — примерно человек десять — сидели в этом большом холле. Две бабушки вязали на спицах и о чем-то тихо между собой переговаривались. Еще одна сидела в теплом платке и отчужденно смотрела в окно. Два дедка играли в домино, азартно переругиваясь между собой. Еще несколько читали газеты, и один писал что-то, видимо, письмо.
Мы вошли в холл, и заведующий громко хлопнул в ладоши несколько раз. От резкого звука старички вздрогнули и прекратили заниматься своими
