собирает, для мыла.
— Хорошо. Навоз у вас есть?
— Козий. Овечий. Коровьего мало — корова одна.
— Годится любой. Смешайте.
Я видела по их лицам, что они не понимали. Не всё, по крайней мере. Но спрашивать боялись или стеснялись. Раньше они просто перекапывали землю, сеяли, а потом собирали урожай. А сейчас я заставляю их делать то, в чём они не видят никакого смысла, и это усложняло задачу.
— И ещё. Нужно два воза земли в замок, для рассады.
— Рассады? — переспросил Одд.
— Да, рассады. Это такие маленькие ростки. Я их выращу в тепле, а потом пересажу в землю. Так быстрее и надёжнее.
Он посмотрел на меня так, будто я сказала, что собираюсь летать.
— Ладно, — сказал он, наконец. — Быть по-твоему.
В замок я вернулась без Торбранда, в сопровождении крестьянина, что отправился за коровой, а он остался в Роще проследить, чтобы мужики не натворили глупостей. Или чтобы Одд не вздумал перечить. Я не спрашивала, ему видней. Настроение было на высоте, хотелось петь и танцевать, но я старалась идти спокойно, чтобы не напугать сопровождающего ещё сильней.
В замке меня уже ждали груды мутного, пузырчатого стекла. Они лежали во внутреннем дворе, а рядом с ним сгрузили старые оконницы, выбитые рамы, какие-то странные осколки непонятного назначения.
Эльза смотрела на это богатство, поджав губы. — Всё, что нашли, Лиза. Лежало в подвалах, в сундуках хранилось. Говорят, ещё дед ярла собирал. А поставить некуда было.
Я присела и провела пальцем по самому большому куску стекла. Это явно не то, к чему я привыкла, но всё же лучше, чем ничего.
— Хватит, — сказала я, вставая. — Должно хватить на теплицу, и на пару парничков останется, судя по всему.
Я прошлась по двору, выбирая место. В этой местности её лучше расположить так, чтобы торцевые стороны смотрели на восток и запад. Так растения получат максимум солнечного света в течение дня. А ветер тут дул с фьорда постоянно, и это тоже нудно учесть.
— Здесь, — сказала я, останавливаясь у южной стены. — Тени нет, и стена от ветра защищает.
Торбранд вернулся как раз вовремя. Увидел, где я стою, и кивнул, соглашаясь.
Я отошла на несколько шагов, окидывая взглядом разложенное на траве стекло. Пятьдесят листов — двенадцать больших, остальные поменьше. Если их резать аккуратно, не торопясь, то можно выгадать ещё. Я мысленно прикинула раскрой, потом перевела взгляд на двор.
Здесь, за южной стеной замка, было солнечнее, чем в других местах. Ветер, конечно, дул и сюда — с фьорда тянуло сыростью и холодом, — но стена перехватывала самую злую его часть. Я прошлась взад-вперёд, прикидывая размеры, вспоминая, как мы с бабушкой ставили теплицу на участке. Тогда мне было тринадцать, и я считала, что копать траншею под фундамент — самое дурацкое занятие на свете.
Себе на дачу я покупала теплицу из поликарбоната, большую и очень удобную. В ней было предусмотрено всё, что было нужно. Окна открывались и закрывались автоматически, включался автополив, если мне нужно было уехать. Здесь о такой роскоши можно было только мечтать.
Торбранд вернулся как раз вовремя. — Показывай, что там у тебя.
Я вытащила из кармана дождевика сложенный вчетверо лист из блокнота. На нём был чертёж — явно не шедевр инженерной мысли, но всё, что я помнила про теплицы: ширина три метра, длина шесть, высота в коньке — два с половиной. Стеклянная крыша на деревянных рамах, остеклённые стены. И две форточки, чтобы можно было проветривать.
— Вот, — я развернула чертёж и протянула ему. — Фундамент нужен обязательно. Низ теплицы можно сделать из тёсанного камня. Крышу делаем двускатную, на стропилах. Стекла вставляем в рамы, рамы навешиваем на петли, чтобы можно было открывать, когда станет жарко. Если хватит стекла, то можно сделать и больше, но укрепить.
Торбранд взял лист, повертел в руках, рассматривая. Я вдруг почувствовала себя школьницей, которая сдаёт экзамен. А вдруг он скажет, что это ерунда? Что здесь не умеют делать петли? Что стекло нельзя резать?
— И ещё, — добавила я, торопясь, пока он не успел возразить. — Мне нужно два парничка. Не очень больших, и чтобы сверху открывались, как колпак. Они должны быть с открывающимся верхом, понимаешь? Чтобы днём я могла приподнять, а на ночь закрыть.
Торбранд поднял на меня глаза. В них было только внимание. Такое тяжёлое, мужское, от которого хочется либо сказать правду, либо вообще молчать.
— Что значит «открывающийся верх»?
— Это рама, которая будет крепится на петлях к задней стенке. Поднимаешь, фиксируешь — и всё, можно работать с растениями, открывать, когда жарко. Как крышку у сундука.
Торбранд обернулся к воротам. — Ульф! Иди сюда!
Из-за угла вышел невысокий коренастый мужчина. Плотник, поняла я по его кожаной сумке с инструментами. Он подошёл и посмотрел с любопытством, явно оценивая.
— Смотри, — Торбранд протянул ему мой чертёж. — Как думаешь, получится?
Ульф долго изучал листок, шевеля губами. Потом перевёл взгляд на меня.
— Это ты, госпожа, рисовала?
— Я.
— Странно. Никогда такого не видал. Но сделать можно. Петли есть, но старые. Рамы сколотим, доски в подвале лежат, сухие. Потом камнем можно низ и отделать, для красоты-то.
— Сколько времени займёт? — спросил Торбранд.
— Если сегодня возьмусь, то к завтрашнему вечеру каркас большого домика поставлю. А малые сделаю дня за два. Но мне напарник нужен, одному не сподручно будет.
— Приступай, — сказал ему Торбранд. — Я сам тебе помогу.
Ульф кивнул, аккуратно сложил чертёж и сунул за пазуху. Отошёл к куче досок и начал прикидывать, что к чему.
Я постояла ещё немного, глядя, как двое мужчин склоняются над досками для будущей теплицы. Мне хотелось остаться, помочь, проконтролировать каждую доску, каждую петлю. Но внутри всё ещё гудело то тепло, что пришло от Рощи, и я понимала: сейчас моё место в замке, среди детей. Там мне сейчас самое место. Я развернулась и пошла к замку, чувствуя спиной взгляд Торбранда.
Большой зал сейчас пустовал, и только незнакомая мне женщина протирала столы после завтрака. Я поднялась на второй этаж, толкнула дверь в свою комнату и остановилась на пороге.
На кровати, откинувшись на подушку, сидел Свейн. Рядом с ним расположились Астрид и Эрик. Хильда устроилась на табурете у очага, штопая чью-то рубашку. На столе стоял котелок, из которого шёл пар, и лежал нарезанный большими кусками чёрный хлеб.
— Госпожа! — Свейн увидел меня первым, заулыбался, заёрзал. — А вы где были? А мы сейчас обедать будем! Эльза принесла похлёбку, с мясом!
— У меня сегодня было замечательное, прекрасное, доброе утро! Я сегодня посетила Священную Рощу,
