без сознания.
Амаркада состояла из десяти дней, и лицо Рэйшена помрачнело. Плохи же были его дела, если он так долго провалялся!
— Совсем не помню, как добирался сюда, — Рэйшен остро ощущал свою слабость и беспомощность.
— Зато я помню. Давай я пока принесу тебе поесть, а потом расскажу, что случилось.
К досаде раненого, в тарелке оказалась каша-размазня без всяких признаков мяса и овощей.
— Ладно, давай сюда ложку, — недовольно пробурчал Рэйшен.
— Если сможешь сам сесть, я дам тебе и ложку, и тарелку.
Рэйшен презрительно хмыкнул и сделал попытку приподняться. Дроу тут же зашипел от боли — тянули швы на спине от ножевых ран. Лицо Рэйшена побледнело и покрылось крупными каплями пота. Элина торопливо отставила тарелку на стол и метнулась на помощь. С испугом в голосе Рэйшен произнёс:
— А что у меня с ногами?
— Не переживай, на месте они. Просто на бёдрах огромные рваные раны. Заживают понемногу.
— Но я не могу двигать ногами! Вдруг я останусь прикованным к постели?!
— Ну, давай я проверю, чувствительность у тебя должна сохраниться.
Элина попыталась откинуть одеяло, но дроу, вмиг сориентировавшись, вцепился в него обеими руками:
— Ты что творишь?! Это неприлично! Я же… совершенно раздет!
— Рэйшен, — устало сказала Элина, — я целую амаркаду обмываю и обтираю тебя, а ещё выношу из-под тебя горшки…
Теперь Рэйшен был не просто испуган, его охватил настоящий ужас. Пока дроу судорожно комкал край одеяла в широких ладонях, Элина быстро откинула одеяло с его ступней и провела вдоль пятки пальцем. Раненый ойкнул и дёрнулся.
— Вот видишь! — торжествующе сказала трактирщица. — Чувствительность сохранилась, значит, всё заживёт и ты снова сможешь ходить!
Рэйшен уже не сопротивлялся, когда Элина принялась кормить его с ложки. Рассказ о нападении немного развлёк дроу. Конечно, в изложении Элины этот рассказ был не таким цветистым, как у Яшки, и не таким героическим, как у Йоржика.
— Так старый хрыч Квэддо жив? — полувопросительно изрёк Рэйшен, проглотив последнюю ложку каши.
— Очень даже! И теперь этот разбойник — мой должник!
— Он не разбойник, а кондотьер, — поправил Рэйшен. У него на душе значительно полегчало, когда он узнал, что же именно с ним произошло.
— Ага, — саркастически подтвердила Элина, готовя таз и мягкие мочалки, — благородный бандитьер.
— Что это такое? — Рэйшен невежливо ткнул пальцем в сторону мочалок.
— Средства гигиены, — невозмутимо ответила хозяйка, подворачивая рукава. — Время мыться. Скидывай одеяло, а то промокнет.
Такого унижения Рэйшен не испытывал с подростковых лет, ещё когда жил в казарме своего клана. Эта бесстыжая женщина ворочала его, словно кусок мяса, с боку на бок, орудуя мочалкой в самых интимных местах. Не то чтобы Рэйшен возражал, но раньше он представлял себе эту ситуацию несколько иначе. Вдобавок он в полной мере ощутил каждый шов на своём теле и несколько раз не смог сдержать стон, что счёл особенно позорным.
— А где мои вещи? — наконец спросил дроу, когда его вытерли и смазали раны каким-то вонючим раствором.
— Из вещей есть сапоги, кинжал, зашитая рубаха и куртка, — отрапортовала Элина, накрывая Рэйшена одеялом.
— А штаны где? — возмутился раненый.
— Собаки их здорово изорвали, а остатки с тебя пришлось срезать, — видя реакцию Рэйшена, женщина поспешила успокоить его. — Я раздобуду тебе новые, только попозже.
Глава 38
Унося таз, мочалки, тарелку, Элина испытывала огромное облегчение. Уж теперь-то Рэйшен пойдёт на поправку! А ещё сегодня ночью она сможет нормально поспать. Элина провалилась в сон, как только её голова коснулась подушки.
Яшка собирался отпроситься завтра к Тремме на весь день, но Майрага не пустила его к Элине.
— Дай хозяйке отдохнуть, она уж сколько дней толком не спала…
— А как ты думаешь, Майрага, — Яшка заговорщицки понизил голос, — у хозяйки с Рэйшеном дело сладится?
Майрага улыбнулась:
— Ты, Яша, не спеши. Гордые они оба и самолюбивые. Каждый из них должен в себе разобраться и порядок в душе навести, а уж потом всё у них наладится…
Яшка вздохнул. Жди теперь, пока два этих гордеца с собой разберутся, а Тремме ведь его, Яшку, завтра с утра ждать будет. Эх, утро вечера мудренее. Все обитатели «Весёлого дроу» понемногу разошлись спать.
А ночью всех разбудил грохот и вопль боли. Элину вышвырнуло из глубин какого-то мутного сна. Лёжа в постели, она вначале не могла сообразить, что стряслось. Выскочив наконец из комнаты, она столкнулась нос к носу с Умрадом. Он сжимал в руках топорик для разделки мяса.
— На нас напали? — хриплым спросонья голосом спросила Элина.
— Вроде нет, — так же хрипло ответил Умрад. — У дверей тихо…
— Рэйшен! — ахнула хозяйка и помчалась наверх, шлёпая босыми ступнями по дощатому полу.
Это и впрямь был Рэйшен. Среди ночи ему понадобилось выйти по малой нужде. Не желая, чтобы Элина подносила ему ночной горшок, дроу решил справиться сам. Подумаешь, встать с кровати, делов-то! Он же не пойдёт в сортир, который во дворе. Нужно просто осторожно вытащить проклятый горшок из-под кровати. Рэйшену удалось подкатиться к самому краю постели, а там он не смог совладать с собственным телом и рухнул на пол.
Когда в комнату ворвалась Элина, растрёпанная, в короткой ночной рубашке, а за ней — Умрад с топором в руке, Рэйшен уже смог перевести дыхание после ужасающей вспышки боли. Элина дрожащими руками зажгла лампу на столе.
— Вы решили зарубить меня, чтоб не мучился? — натянуто пошутил Рэйшен, безуспешно пытаясь прикрыться.
Умрад смущённо отложил топорик в сторону и принялся помогать хозяйке поднять раненого. В этот момент Умрад готов был согласиться с Яшкой, что таскать эдакую тяжесть — удовольствие так себе. Но, в отличие от инкуба, он не стал говорить это вслух, просто забрал топор и ушёл успокаивать жену и сына.
— Что это было?! — Элина возмущённо упёрла руки в бока, не замечая, что её короткая рубашка от этого стала ещё короче.
— Отлично выглядишь, — вымученно усмехнулся дроу.
— Я спросила, что произошло? Ты собирался куда-то идти, что ли?
— Да вот, решил прогуляться до ближайшего нужника. Не всё же тебе горшки под меня подсовывать…
— Всё ясно. Придётся мне ночевать здесь ещё несколько дней, пока ты вставать не начнёшь.
Когда с
