на цвет, сделал маленький глоток, подержал чай во рту и проглотил, не меняясь в лице.
Потом сделал второй большой глоток, осушая пиалу, и, чем сильно меня удивил, понюхал ее, как это делают во время чайных церемоний.
Старый рау снова потянулся к пару, и Хорк даже не глядя щелкнул пальцами. Он уставился на меня, вернув пиалу на прилавок. Выждал несколько секунд, заставив меня немного нервничать, и произнес наконец:
— Лгать я не привык. Поэтому скажу честно: что-то есть в твоем чае. Настолько, что даже интересно, как ты это сделал.
— Хорошее сочетание трав, правильное время настаивания, температура…
— Ты понял, о чем я, — перебил он меня спокойным голосом. — Но в чужие дела я не лезу. Ты меня не удивил, но и не потратил время впустую. Забирай монеты и отвечай на вопрос: чего ты хотел от меня?
Намек на то, что он понял больше, чем сказал, я уловил и запомнил это.
— Мне нужны травы, — сказал я ровно. — Небольшими партиями, регулярно. Особенно то, что плохо идет в алхимию. У таких трав часто хорошие свойства для чая и настоев.
Хорк оглядел свою лавку, где каждая полочка, каждый ящичек и даже подоконники были заставлены несомненно полезными вещами, и половину из них занимали различные сушеные и не очень растения.
— У меня-то это все есть, — постучал он пальцами по столу.
Выгода. Ему нужна конкретная выгода, понял я.
— Я предлагаю…
— Чай? Будущий процент? Нет, — покачал он головой. — Не знаю, что вы там с Марвином устроили, но я не дурак влезать в разборки с Советом.
А я сжал зубы. Значит, Рован вчера сказал чистую правду. Слухи о Мирей Арден и ее интересе к чайной уже ходят по городу. Но почему так? Кто их пустил? И зачем? Самой Мирей это точно не нужно. Лишние глаза и уши, враги, которые могут этим воспользоваться, и все прочее не приблизят ее к получению земли с источником. У меня появилась одна догадка, но она была слишком дикой, чтобы даже думать о ней. Поэтому я оставил это на потом. И предпринял я еще одну попытку договориться с Хорком.
— Господин, лавка оживает, люди уже заходят, Савелия дала посуду, лекарь Эрдан советует мой чай, тракт стал люднее, ватажники начали останавливаться после Леса…
Хорк слушал молча и смотрел на меня глазами скупщика, который видел слишком много чужих планов.
Вот это ударило сильнее долга, потому что долг можно было выплатить, а с расчетом старика я сделать ничего не мог. Я сам понимал, в каком положении нахожусь, не хуже его.
У меня не было стабильной выручки, нормального запаса трав, потока клиентов и денег на партии. Было только несколько удачных сборов и долг, который приближался каждый день.
— Если чайная начнет приносить прибыль, — сказал Хорк, смотря на меня, — я подумаю. А на сегодня я дал тебе уже больше, чем должен был.
Он сказал это без злости, а затем повернулся к полке, давая понять, что разговор закончен. Я завернул гайвань в тряпку, убрал ее в сумку и молча шагнул прочь, но у двери Хорк окликнул меня, не оборачиваясь:
— Марвину скажи, — добавил Хорк. — Если он не знает, что ты Связный, он не сможет тебе помочь. И еще. В счет долга этого брюзги я дам знать о том, где можно хорошо отдохнуть и попить чаю.
Я обернулся, но Хорк уже перебирал свертки на полке, словно разговор для него закончился.
Благодарно кивнув, я вышел наружу, где по ушам ударил шум. Где-то били по железу, возчик ругался у телеги, подмастерье волок доску по мостовой…
Я медленно спустился по каменным ступеням, поправил ремень сумки и прислонился к стене, чувствуя, как дрожат пальцы.
А в голове крутилась одна-единственная мысль: если даже Хорк не стал слушать всерьез, как мне тогда подступиться к Нагии?
Глава 9
Пальцы едва заметно подрагивали после использования каналов, но это было ожидаемо, поэтому я просто поправил лямку сумки, стараясь не обращать внимания на тянущую боль в запястьях.
Старик Хорк оказался тем еще вредным стариком, однако я не чувствовал, что поход к нему был напрасным. Да, он отказал в прямом покровительстве и помощи с поставками трав, зато не выдал меня Ищейкам, хотя понял, что я Связный почти мгновенно, и это само по себе уже было большой удачей.
Надо будет вернуться к Хорку, когда будет что предложить. А пока нужно придумать, как подступиться к Нагии. Хотя тут вариантов было ровно столько же, сколько и с Хорком. Нужно просто идти и говорить, да предлагать.
Бросив последний взгляд на вывеску, я двинул в сторону рынка, обходя лужи и стараясь не задевать плечом прохожих, которых к этому времени стало как-то многовато для средневекового городишки.
В голове все еще крутились слова Хорка о Мирей Арден. Старик пообещал пустить слух о моей лавке среди своих людей. А в этом мире репутация, как я понял, стоила дороже золота. И эти слухи станут моими первыми кирпичами в стене, которая помешает Мирей забрать у меня лавку. Чем больше будут говорить о моей чайной, тем сложнее ей будет провернуть свои дела в тишине, и тем больше у меня будет времени.
На очередном повороте, где из-за угла уже доносился многоголосый шум центральных торговых рядов, я едва не врезался в широкую грудь прохожего. Но вовремя затормозил, а когда поднял взгляд, то увидел Марвина. Старик выглядел удивленным не меньше моего, но быстро пришел в себя, нахмурив густые брови.
За его спиной стояли двое крепких мужиков, у которых на широких кожаных поясах висели плотницкие топоры и сумки с инструментом. За ними запряженная лошадь медленно катила телегу, груженную свежими досками и какими-то брусьями, которые пахли сосной так сильно, что перебивали даже привычную городскую вонь. Увидев, что Марвин остановился, остановились и они.
— Ты какого беса здесь ошиваешься? — проворчал Марвин, оглядывая меня с ног до головы, а потом задержал взгляд на моей сумке и недовольно добавил: — Я думал, ты делом занят, лавку ремонтируешь, а ты по городу болтаешься.
— И вам не хворать, уважаемый Марвин, — ответил я колко, будучи не в настроении и стараясь не обращать внимания на рабочих, которые с любопытством рассматривали меня, переминаясь с ноги на ногу. — Я к Хорку ходил. Вы же
