Вот только время было упущено — без войны на два фронта «швабы» быстро пришли в себя, имея вторую в мире промышленность, стали наращивать выпуск реактивных самолетов, после чего господство в небе было утрачено. Пришлось САК прекратить массированные бомбардировки Германии, которые до сих пор так и не возобновились, и хуже всего — теперь и налеты на японские острова сопровождаются большими потерями «крепостей», так как немцы передают свои «швальбе» макакам в больших количествах. И десант в Европе теперь не проведешь, ни в северную Африку, ни на Ближний Восток — что такое «панцер-блицкриг» все хорошо поняли, и вставать на пути страшных «леопардов» никто не хотел.
Оставалось одно — додавить японцев, вот только как это сделать, когда через всю Россию потоком идут из Германии грузы и в любую минуту немцы легко перебрасывают на Тихий океан подкрепления и поддержку. Сами русские воевать не будут, немцы им дали «хорошего отступного», и тут тоже ясно, никто не в обиде. К тому же стало ясно, что «иваны», несмотря на поддержку, тоже «выдохлись и сошли с дистанции». Так что Суини прекрасно понимал сложившуюся ситуацию, и кроме как применения атомной бомбы других вариантов не оставалось. Только запугать макак, иного не остается. Ведь с появлением у них крылатых ракет в большом количестве US NAVY стал нести непозволительные потери, и надеяться на изменение ситуации не приходилось. У японцев множество пилотов-самоубийц, и в любой момент их подготовят тысячами, с радостью пойдут на смерть, в то время как немцы наделают ракет — у них с промышленностью все на должном уровне…
— Вон они, летят! Бог ты мой, как их много!
В мысли майора ворвался чей-то выкрик, и он, подняв голову, и прищурив глаза, увидел, как из темноты, отступающей на запад ночи, вываливаются по одному и группами небольшие самолетики с «пульсирующей» трубой сверху кабины и хвостового киля. Они летели очень быстро, невероятно стремительно, но были встречены пикирующими с неба истребителями. Несколько «тандерболтов» добились успеха, сбив по ракете — и это было трудным занятием — те могли маневрировать и уклонялись от огненных трасс крупнокалиберных браунингов. Один Р-47 так и не вышел из пике, врезавшись в воду, кто-то из находившихся рядом летчиков даже выругался в отчаянии. Но тут по крылатым ракетам открыли стрельбу из автоматических зенитных пушек, солдаты начали стрелять даже из винтовок — казалось, что вот этот плотный огонь остановит «тварей». Куда там — несколько упали в воду с ужасающими взрывами, а остальные, быстренько разбиваясь на мелкие группы, тут же начали атаку сразу на оба острова. И нацеливались исключительно на стоявшие крыло к крылу массивные В-29, переставшие быть грозными бомбардировщиками, превратившись в очень хорошие мишени, которые рассыпались обломками с первым же попаданием…
Эти «райские» тропические острова Тихого океана американцы быстро превратили в базы для стратегических бомбардировщиков, которые устраивали налеты с них на Японию. Отсюда взлетели 6 и 9 августа 1945 года на Хиросиму и Нагасаки В-29, с «малышом» и «толстяком» в отсеках…
Глава 34
— Социализм свойственен только немцам и русским, так и есть.
От слов рейхсмаршала Кулик несколько опешил, но воспринял их со спокойствие. Да и блеск в глазах Гудериана, причем без всякого ехидства, свидетельствовал от том, что «дружище Хайнц» сейчас «не заменен» некромантом. Тот говорил совсем иначе, когда брал «бразды управления» реципиентом. И не «перековался», проще говоря «не ссучился», приняв сильнейшую сторону. Тут скорее искреннее убеждение, на уровне фанатизма, либо умом «тронулся», такое тоже возможно, исключать нельзя.
— Мы народы, искренне пропитанные духом коллективизма, недаром ваши «народники» считали, что путь к социализму лежит через общину, «мир», как она называлась. У немцев общность идет через труд и порядок, которые дают совместную радость и силу, коллективную сопричастность. К тому же все теоретики, с трудами которых я имел возможность познакомиться, считают, что построение социализма возможно только в Германии, после которого он получит распространение на все страны.
— А у нас что, не социализм разве строится? Мы первое в мире государство рабочих и крестьян, полностью устранивших власть капитала!
Григорий Иванович обиделся — взыграла гордость. Но именно такая реакция и привела к тому, что Гейнц заговорил с необычайным воодушевлением, совсем несвойственным этому расчетливому военному.
— Не спорю — социализм у вас строится, но вот внедрение его в жизнь совершенно неправильное. Вы рабочих и крестьян отодвинули от реальной власти, заменив диктатурой партии, руководство которой пополняется посредством кооптации, но не выборов. Да, в последнее время ваша партия передала некоторые функции «советам» на местах, но уподобляется строгой фрау, что с ремнем в руке смотрит за своими детишками. Это не социализм — вы сами говорили о творчестве масс, и в тоже время загоняете людей в «прокрустово ложе» своей идеологии, которая совершенно оторвана от реалий социализма — то есть такого уклада жизни общества, где оно самостоятельно решает, как ему жить. У нас произошло тоже самое, когда Гитлер со своими национал-социалистами стал вмешиваться во все. Он подменял вековой уклад оторванными от жизни измышлениями. Но с этим теперь покончено, народ сам будет строить настоящий социализм — немцы к нему готовы!
Кулик почувствовал себя не лучше человека, которого тюкнули по макушке дубиной, засунутой в валенок. Он за все время общения с «отцом панцерваффе» никак не ожидал, что тот увлечется «социальными учениями», и сейчас искал разумное объяснение случившимся переменами. Только одно приходило в голову — как прежде генералом он крайне серьезно отнесся к развитию танковых войск, так сейчас став рейхсмаршалом и одним из руководителей государства, предельно ответственно взялся за преобразования, при этом его страна сейчас продолжает находиться в состоянии войны с сильнейшей экономически державой мира.
— Человек труда создает все богатства, а потому должен пользоваться плодами. Да, определенная часть выделяется для развития всего общества в целом и государство, но значимая доля должна идти ему, при правильном построении социализма все люди обладают собственностью, необходимой для уверенности, которая дает возможность человеку удовлетворить нормальные потребности семьи, и не чувствовать себя зависимым от чиновника или кого-либо из власть имущих. Все должны иметь собственность в разумных размерах, при этом не должно быть тех, кто концентрирует ее выше всяких потребностей, что есть стяжательство, а оно неразумно с точки зрения общественной полезности, или не иметь собственности и достатка — что еще более вредно для общественного блага. Несамостоятельных в экономическом плане членов общества, оторванных от общего дела, быть не должно!
Григорий Иванович с нескрываемым подозрением взглянул на рейхсмаршала — ему показалось, что тот говорит как кальвинистский или лютеранский проповедник, а не разумный во всех смыслах человек. Неужели он тронулся умом и прилетел в Москву только для того, чтобы говорить о политическом видении будущего, в котором умозрительные доктрины получать воплощение. Видимо, с ним та же метаморфоза происходит, что со всеми немцами, которым понравилось учение Гитлера — и они двумя ногами вперед бросились в пучину незавидного будущего «III рейха». Если бы сам Григорий Иванович позволил подобные вещи говорить Сталину, то через полчаса сидел бы в кабинете следователя с выбитыми зубами и отвечал с какого момента он решил стать «изменником Родины».
— Вы не отказались от собственности и денег в качестве инструмента труда, но при этом сознательно большую часть членов общества держите в нищенском состоянии — наглядный пример «казарменного коммунизма», о котором писали еще восемьдесят лет назад. Человек, который трудится в тех же колхозах за «трудодни», я правильно сказал этот термин, за «палки», отстраненный властью от результатов собственного труда, не может быть искренним сторонником социалистического учения. Это же ужас, как живут ваши крестьяне, я все видел собственными глазами — беспросветная нищета. Они на положении батраков, и как мне говорили — у вас фактически снова введено крепостное право, только владельцем выступает само государство. Зачем лишать людей радости труда, которое дает им возможность жить достойно, иметь собственное хозяйство, приличный дом с устроенным бытом, ведь есть масса положительных примеров. Манштейн мне рассказывал, что в немецких поселениях Причерноморья люди живут вполне прилично.
