Второй шанс в мире магии - Антон Хорошев

Маг. В их деревне. Скрывавшийся. Нелицензированный. Без Ордена.

Борм пришёл на третий день. Один, без свидетелей. Вечером, когда деревня затихла.

Сел на лавку в доме Тэрна. Посмотрел на Эрана — тот уже сидел, ел, пил, ходил, хотя ноги ещё подкашивались.

— Парень, — сказал Борм. Голос — тихий, серьёзный, без обычной хитрецы. — Ты спас нас. Всех. Я это знаю. Деревня это знает. Мы — в долгу.

Пауза.

— Но ты понимаешь, что будет, когда Орден услышит?

Эран — понимал. Давно. До того, как вышел за ворота. До того, как поставил щит.

До того, как ударил молнией.

— Они пришлют не Искателя, — продолжил Борм. — Они пришлют Адептов.

Может быть — Мастера. Тебя заберут.

Пауза. Тяжелее первой.

— А нас… нас спросят, почему мы скрывали мага. Почему не сообщили. Почему Искатель — тогда, десять лет назад — ничего не нашёл.

Борм посмотрел на Тэрна. Потом — на Мару. Потом — на Эрана.

— Я не хочу, чтобы моя деревня пострадала, парень. Я тебе благодарен. Но я — староста. Мне есть о ком думать.

Эран кивнул.

— Я знаю, Борм. Я знаю.

Ночь. Дом спал.

Эран — лежал с открытыми глазами. Потолок. Трещина в бревне. Знакомая до последнего изгиба.

Мысли — чёткие, холодные, как зимний воздух.

«Беженцы, которые прошли через Тальму, — разнесут историю. «Мальчик-маг убил варвара молнией» — такие вещи не забываются. Слухи дойдут до города. До барона. До Ордена. Вопрос не «если» — вопрос «когда». Недели. Может — месяц.

Не больше.

Варианты.

Первый: сдаться Ордену. Прийти самому. Добровольно. «Здравствуйте, я — Арканист, заберите меня, пожалуйста.» Они обрадуются. Будут вежливы. Может быть — даже добры. Но — я стану проектом. Экспериментом. Оружием. Как Эйра. Нет.

Второй: остаться. Ждать. Надеяться, что не придут. Или — что придут и поверят, что я — обычный мальчик, который случайно… нет. Не поверят. «Каменные Клыки» и молния — не «случайно». Это — уровень Адепта. У двенадцатилетнего.

Они придут с вопросами. И не уйдут без ответов.

Третий: бежать.

Оставить деревню. Семью. Дом. Уйти. Исчезнуть. Стать никем — снова. Как в прошлой жизни. Только на этот раз — по своему выбору.

Уйти, чтобы стать сильнее. Вернуться — когда буду готов.

Третий.

Третий — единственный.»

Он повернулся на бок. Посмотрел на стену.

Кольцо Грэма — на пальце. Тетради — в мешке, под кроватью. Знания — в голове. Сила — вернётся. Каналы — заживут. Резервуар — восстановится.

Ему — двенадцать. Один. Без учителя. Без защиты. Без дома.

Но — не без цели.

«Я уйду. Стану сильнее. И вернусь.»

Он закрыл глаза.

И — впервые за два дня — заснул.

Глава 18: Прощание

Он дал себе три дня. Три дня — чтобы восстановиться. Чтобы подготовиться.

Чтобы — попрощаться.

Тело — возвращалось к норме. Медленнее, чем хотелось. Быстрее, чем он боялся. Резервуар — заполнялся: к концу первого дня — десять процентов. К концу второго — двадцать. К концу третьего — треть. Каналы — заживали: воспаление уходило, стенки укреплялись, боль в правой руке — из жгучей стала ноющей, потом — тупой, потом — просто дискомфортом.

Он мог колдовать. Не в полную силу — но мог. Огонёк на пальце. Щит — на секунду. Сенсорика — на сто метров. Достаточно, чтобы выжить.

Три дня — и он готовился.

День первый. План.

На восток. Это он решил давно — ещё до боя. На востоке — граница королевства Вальтрен. За ней — Вольные Города: независимые города-государства, торговые, свободные, не подчинённые ни одному королю. Орден — имел там влияние, но не абсолютную власть. В Вольных Городах маг-одиночка мог существовать — не открыто, но и не в постоянном бегстве.

Маршрут: из Тальмы — на юго-восток, через леса и холмы, до тракта. По тракту — на восток, до пограничного города Кэлдор. Кэлдор — ворота к Вольным Городам. Торговый узел. Большой, шумный, анонимный. Место, где можно раствориться.

Расстояние: по записям Грэма и книге странника — около двухсот километров.

Пешком — неделя, если без задержек. С задержками — две.

Зима. Холод. Дороги — забиты беженцами и солдатами. Опасно.

День второй. Сборы.

Немного — собирать. У него не было ничего — и было всё.

Тетради Грэма — три штуки, в кожаных обложках, завёрнутые в промасленную ткань. Самое ценное, что у него есть. Ценнее золота.

Книги — «Травник» и «Записки странника». Практические знания. Карты.

Маршруты.

Кольцо — на пальце. Не снимать. Никогда.

Нож — охотничий, отцовский. Тэрн дал молча, не глядя в глаза.

Огниво. Верёвка. Фляга.

Всё.

День третий. Прощание.

Он сказал им утром. За завтраком. За кашей.

— Я ухожу.

Ложки — замерли. Тишина. Мара — побледнела. Тэрн — окаменел. Кайл — сжал челюсть.

— Куда? — спросил Тэрн. Голос — ровный. Контролируемый. Но Эран слышал трещину.

— На восток. К Вольным Городам. Там — безопаснее. Для меня и для вас.

— Для нас? — Мара. Голос — высокий, ломкий.

— Если я останусь — Орден придёт сюда. За мной. И спросит вас — почему вы скрывали мага. Если меня здесь не будет — вы скажете правду: мальчик ушёл, мы не знаем куда. Вы — не виноваты. Вы — не знали.

Мара открыла рот. Закрыла. Открыла снова.

— Мы не знали, — сказала она. И в её голосе — не обида. Боль. — Мы действительно не знали. Семь лет. Наш сын — маг. И мы — не знали.

Эран опустил глаза. Вина — тяжёлая, знакомая, привычная. Он скрывал. Врал.

Семь лет — жил двойной жизнью. Не из злости. Из любви. Из страха потерять их.

И всё равно — потерял. Не их — время. Семь лет правды, которую он мог бы дать.

— Простите, — сказал он. Тихо.

Мара — встала. Подошла. Обняла. Долго. Молча. Потом — отпустила. Вытерла глаза. И пошла собирать ему дорожный мешок.

Она не стала его отговаривать. Мать — знала: он уйдёт. Что бы она ни сказала — он уйдёт. Потому что он — другой. Всегда был другой. С первого дня, с первого крика. Мальчик, который смотрел на мир не как ребёнок. Мальчик, который говорил не как ребёнок. Мальчик, который — не был ребёнком.

Она знала. Не умом — сердцем. С самого начала.

Мешок.

Мара собирала его, как собирают приданое — тщательно, методично, с любовью, вложенной