становился снаружи, внутри я всё такой же обычный человек. Лиши меня кольца здесь в первые дни… Кем бы я стал? Реальность заставляет нас работать над собой, трудиться, потеть и страдать. Всё это чтобы получить крохи жизненного опыта и ещё куда более малые крохи успеха. При этом есть такие фанатики, для которых вся соль в пути и самом процессе, а вот пожинать результаты им уже не так и интересно. Не хочу в такого превращаться. А вот если я по своей удаче достигну в лёгкую вообще всех целей, которые определю как смысл своей жизни? Буду ли я ценить такую жизнь потом?
Я тихо вздохнул, поднялся с постели. В полумраке подошёл к столу, зажёг масляную лампу. Комната наполнилась мягким янтарным светом. Затем я подошёл к печке, присел, подбросил дров. Когда дверца открылась, вспыхнули угли, и на миг всё вокруг озарилось тёплым светом. Я обернулся, Анна лежала в постели совершенно голая и совсем не стеснялась моего взгляда, она казалась в этот момент ненастоящей и совершенной, будто наваждение.
Снаружи выл ветер, непогода швырялась порывами холода в стены и крышу. И это после недели потепления и растаявшего снега.
Я закрыл дверцу печки, и комната снова погрузилась в ламповый уют.
На столе, где разложены пучки трав, коренья, разные ценные для алхимии камешки и снадобья, я заметил и свой мешочек — моя недавняя добыча. Я с удовлетворением оглядел всё это и перевёл взгляд на Анну.
— Как тебе мои находки?
Она улыбнулась, глаза её поблёскивали в полумраке.
— Великолепны, — ответила она. — У тебя, как всегда, талант находить редчайшее. Спасибо тебе. С твоей помощью я достигла уже очень много. Хотя ты, может, и не понимаешь до конца… Завтра я иду в горы. К старейшинам Саттин.
Я нахмурился.
— Зачем?
В её голосе скользнула тень вины, едва заметная.
— Показать им, чего я достигла. Они готовы принять меня. Сначала будет экзамен и проверка. Потом — настоящее обучение. Алхимия. Магия. Всё, о чём я мечтала. Пять лет учёбы. Пять лет на горе. Правда, вот… Всё это без возможности спуститься. Мне запретят общаться с кем-то кроме народа Саттин на этот период.
Я ощутил, как внутри всё сжалось на секунду. Однако отпустило быстро. Кивнул.
— Я подожду, — произнёс твёрдо. — Мне будет чем заняться. Я тоже буду учиться и расти.
Анна чуть улыбнулась, но в её взгляде оставалась грусть.
— Ты и так слишком сосредоточен на развитии. Словно всё, чего ты ищешь, спрятано где-то впереди, но ты не знаешь, что именно. А я… Я хочу узнать, откуда произошла. Старейшины сказали, что во мне есть их кровь. Вот почему мне легко даётся это ремесло.
— Тебе так интересны твои корни?
— Да, — уверенно протянула Анна. — А тебе твои?.. Что ведёт тебя вперёд? А вдруг твоя удача наследственная?
Я не ответил сразу. Пламя лампы отчего-то задрожало. За окном с новой силой завыл ветер. Отвечать не хотелось. Мне казалось, что я и сам не совсем понимаю. Однако мысли постепенно формулировались в голове.
Я подошёл к столу и взял одну из травинок. Листья были упругими, прохладными, с едва уловимым запахом хвои. Интересно. Здесь есть трава, которая пахнет как деревья и наоборот.
— Я хочу быть готов ко всему. Хочу стать сильным не ради себя одного. Чтобы суметь помочь другим, если придёт беда. Быть готовым.
Анна молчала. Я вернулся в постель и обнял её, прижал к себе, шепнул что-то несерьёзное, смешное ей на ухо.
Она улыбнулась, её дыхание коснулось моей шеи, и на время всё за пределами этой комнаты исчезло.
Мы говорили о мелочах, о завтрашнем дне, о жизни, в которой пока ещё не было места покою. Потом просто молча лежали, но не засыпали. И не зря.
Тишину разорвал настойчивый стук в дверь, короткий и грубый. Я напрягся. Кто мог прийти в такую ночь, в метель?
— Кто там? — прошептала Анна, закрываясь одеялом.
Я молча подошёл к двери. Холодный ветер врезался в лицо. За порогом стоял человек, знакомый — один из наших разведчиков, деревенский мужик, обученный какому-никакому боевому навыку.
— Тебя Лёха искал. Говорит, срочно надо поговорить.
— Где он?
— В длинном доме.
Я кивнул.
— Скажи ему, я скоро приду. — Закрыл дверь.
Анна поднялась, кутаясь в одеяло, встревоженно смотрела на меня.
Я подошёл к ней, прижал её к себе.
Она не хотела меня отпускать.
Обратно не пойду уже. Вдруг она уснёт. Не хочу будить.
— Что ему нужно? — спросила она тихо.
— Не знаю. Не волнуйся, может, просто выпить хочет или скучно ему теперь без Миры.
— А они…
— Нет, просто друзья, — предугадал я её вопрос.
Я оделся и вышел в ночь. Ветер становился всё сильнее. Дорога к длинному дому была короткой, но каждый шаг давался непросто, даже с моей силой.
Я толкнул дверь, вошёл внутрь. Там было тихо. Пусто. Без Миры в этих стенах теперь будто поселился вечный холод. Всегда такое ощущение, когда тебя покидают люди, к которым ты как-то уже привык.
Я прошёл в нашу комнату для советов.
Лёха сидел на стуле, наклонившись вперёд, будто вслушивался в собственные мысли. Но я видел: он на самом деле весь собрался в комок, сдерживал напряжение.
— Чего звал? — спросил я.
Лёха поднял взгляд. В его глазах — решимость, мрачная, неизменная.
— Садись. Надо поговорить.
Я не сел.
— В чём дело? Не тяни.
Он понизил голос, почти до шёпота:
— Не тянуть? Хорошо… Мы должны убить старейшин.
От услышанного мне захотелось зажмуриться и замотать головой, но я не показал и виду, насколько поражён услышанным.
— Рехнулся, да? Может, просто выпьем или ножи пометаем?
Лёха продолжил настойчиво и жёстко:
— Они опасны. Они помогали королю. Были его союзниками, когда тот призывал демонов. Участвовали в экспериментах, о которых теперь предпочитают умалчивать. Их жажда власти была безграничной, но, когда они поняли, что играют с огнём, отступили. Но это не делает их менее опасными. Старейшины сильны и виноваты во всём происходящем не меньше, чем этот Доу. Разберёмся с демонами, и они примутся за нас. Или вот твой принц… Думаешь, он не вынашивает планы, как бы всех носителей колец перебить? Поверь, я знаю его лучше, чем он думает. А он думает, что самый умный во всём королевстве.
Я едва сдерживался.
— У тебя мания величия, Лёха и… Паранойя! Старейшины дали нам приют, помогли выжить!
Он резко вскочил, стул отлетел в сторону. Я так и не понял, Лёха переусердствовал намеренно или в порыве эмоций. Возможно, это был первый
