повезло, кисель-карусель! Вижу, тут довольно впечатляющая сумма, — она одобрительно закивала, снова кидая жадный взгляд на стол. — На многое хватит! Может, ты наконец-то обновишь посуду на кухне? А тот там гарью всё так заросло, что я уже чихаю как пыльный демон…
— Ты думаешь, я могу забрать себе все эти деньги? — покосилась я на домовиху.
— А что, ты хотела отнести их нашему городничему? Или подарить королю? — удивилась она. — Думаешь, они тебя за это отблагодарят? Уж скорее, они сразу решат, что ты часть монет утаила, и заявятся сюда с обыском. Перевернут всю таверну вверх дном, камня на камне не оставят! И хорошо, если ещё тебя в тюрьму не упекут, обвинив в воровстве у кого-нибудь из богатых соседей! А уж те всё подтвердят, не сомневайся, — он скривилась. — В нашем мире за правдивый донос на соседа можно получить хорошие монетки.
— Что ты, я о подобной глупости даже и не помышляла, — испуганно перебила я домовиху, ясно представив себе эту картину. Нет, если уж тут такие порядки, то лучше про клад вообще помалкивать…
— Вот и правильно, — домовиха радостно потёрла ладошки. — Что ж, от всей души поздравляю! Если нужен будет совет, какие кастрюли лучше купить, я рада помочь с выбором! На это нужно всего-то двадцать-тридцать пистолей! — она с решительным видом отодвинула в сторону одну стопку пистолей. — А если решишь обновить печь, то понадобится…
— Ладно, поняла тебя, — я аккуратно сгребла все монетки в ящик и захлопнула крышку, от греха подальше. — Утро вечера мудренее. За помощь спасибо, конечно, но я лучше сама решу, как распределить все эти деньги и что купить в первую очередь.
Домовиха была явно разочарована, но нехотя кивнула, соглашаясь со мной.
Я отнесла ящик наверх и ещё полночи искала в своей спальне надежное место, где можно было бы его спрятать. Наконец, нашлась подходящая ниша за кроватью, куда сам ящик не влез, но я разложила монетки по маленьким мешочкам и сложила их туда стопкой, а затем надёжно закрыла нишу и задвинула кровать обратно.
Остаток ночи и всё думала и размышляла, что нужно делать в первую очередь, и эти мысли боролись в моей голове с боязнью присвоить себе чужие деньги. А вдруг меня обвинят в краже? В жизни ни одного рубля не присвоила, никогда покупателей не обсчитывала, даже налоги все честно платила, а тут свалилось целое состояние!
Наконец, под утро я убедила себя, что раз Ольвен был наследником того купца, то наследницей была и Мия, а раз я в её теле, то и деньги тоже мои. С этой мыслью я начала дремать… и испуганно подскочила, услышав грубый стук в дверь.
За окном ещё только-только брезжил рассвет. Кого это в такую рань принесло-то, а?
Я медленно спустилась, запахивая на себе халатик и зевая во весь рот. Спать хотелось ужасно, но снова услышав этот стук и злой голос, я почувствовала, как остатки сна мигом испарятся из моей головы, оставив место лишь панике и страху.
— Это я, городничий Харальд! Открывай, мошенница, живо! — мужчина снова постучал в дверь с такой силой, что она едва не слетела с петель. — Тебе придётся ответить за свой обман! Расплатишься за всё, что ты натворила!
У меня аж земля из-под ног ушла. Опять этот страшный человек! Неужели он что-то пронюхал про найденное золото?
И что мне теперь делать?
Глава 18. Придётся снова как-то выкручиваться!
Но я почти сразу отогнала от себя неприятную мысль. Ведь если бы он знал об этом раньше, наверняка ничего бы ему не помешало вытряхнуть меня из таверны на раз-два, а самому тут каждый сантиметр прошерстить в поисках золотишка. Так что дело явно в чём-то другом! Неужели опять долги пришёл требовать? Вот незадача! А я надеялась, что этот грубый боров после драки будет отлёживаться ещё минимум с неделю!
Нет уж, пока я не придумала, как расплачиваться с этим нахалом, придётся импровизировать!
— Никого нет дома! — крикнула я раньше, чем успела что-то сообразить, и тут же спохватилась — вот зачем, кто меня за язык дёрнул? К моему удивлению, мощный стук в двери сразу прекратился.
— Кто со мной говорит? — грозно спросил городничий из-за двери. — Где хозяйка?
— Хозяйка? А она того… по делам ушла, — ответила я, и добавила: — И детей с собой забрала! Так что вам, сударь, здесь ошиваться незачем!
— А ты кто такая тогда? — ещё сердитее заговорил городничий. Мне казалось, что он даже приник к двери, пытаясь разглядеть что-то между досок, но к счастью, дверь была сколочена на совесть. Потому я чуть увереннее кашлянула в кулачок.
— Домовой эльф, сударь, — ответила ему первое, что в голову пришло. И почти сразу поняла свою оплошность — домовиха, которая стояла на кухне, при моих словах демонстративно покрутила пальцем у виска. Неужели я ошиблась и таких зверей тут не бывает? Вот чёрт, как же быстро я прокололась! Да ещё и на такой ерунде!
Оглушающий рёв за дверью был тому подтверждением.
А в следующий миг дверь буквально слетела с петель, и городничий ввалился в таверну, потирая ушибленное плечо, и сразу направился ко мне.
— Я так и знал, что ты морочишь мне голову, грязная девка! — проревел он, наступая на меня, как танк.
— Будете отвечать за порчу чужого имущества! — пискнула я, испуганно глядя на него снизу вверх.
— Да я прям сейчас тебе хребет переломаю! Ишь чего выдумала, за домовиху себя выдавать! Как будто не знаешь, что домовую нечисть только маги слышат и видят! — он грозно наклонился ко мне и, схватив за шиворот, легко поднял одной рукой.
— Ой-ёй-ёй! — я задергала ногами в воздухе, почувствовав, как они оторвались от пола. Его бы силищу — да в правильное русло! — Отпусти, мужлан! Что я тебе такого сделала?
— Ты… долги не платишь, — он слегка удивлённо рассматривал меня на весу, словно диковинную зверушку. — Странная ты какая-то… Может, забрать тебя в свой дом, и там изучить как следует? — он понёс меня поближе к себе, как будто собирался обнюхивать. Ну точно пёс бродячий! — А ты, оказывается, такая аппетитная вблизи, и груди словно спелые яблочки! Покажешь их без одежды? Может, тогда я спишу тебе часть твоего долга… — он потянулся к моей груди свободной рукой, а я зажмурилась от страха.
— Не трогай меня! — возмутилась я, но мой голос звучал скорее жалобно, чем с угрозой. Мне действительно страшно было… Неожиданно я услышала чьи-то торопливые шаги, а затем сдавленно ругательство и
