— отозвался Игнатов. Он присел на корточки и стал присматриваться к стене. — Да и рукав тама порван. Никак не снесу заштопать.
— Так заштопай сам.
— Руки всё не доходят. Заплату бы надо поставить, а абы какую ж нельзя. Сукно доброе надобно.
— Ты можешь обменять бушлат, если сильно износился.
— Так ведь вычтут же ж! — объяснил он и приступил к работе.
Я понаблюдала за ним некоторое время, но затем опять вернулась к записям Константина Аристарховича.
«Качественные отличия наблюдаются… — дальше было какое-то пятно, которое я попыталась стереть пальцем, но быстро поняла, что таким образом быстрее порву страницу. Решила, что лучше не рисковать, и просто продолжила чтение: — …с третьей поставки замечено чадение…»
— Ничего ты путного сделать не можешь! — неожиданно раздался крик со стороны кабинета начальника. — Дурья твоя башка!
Никаких сомнений в том, что кричал Климент Борисович — его голос я узнала. Однако ТАКИХ интонаций от него, пожалуй, ещё никто не слыхивал.
— Ты совсем уж допился!..
Мы с Савелием замерли. У нас обоих глаза вылупились по пять копеек, потому что скандалы на станции обычно не достигали подобного уровня. Всяко случалось, но чтобы так орать...
— Глаза б мои тебя не видели!..
Судя по всему, провинность Фёдора оказалась весьма серьёзной, потому что крик продолжался беспрерывно. Вдобавок что-то бумкнуло о стену — что-то весьма тяжёлое.
— Но, отец! — прорвалось между выкриками Толбузина-старшего блеяние его отпрыска. — Я же сделал, как вы сказали!..
— Вон! Вон отсюдова!..
Что-то вновь грохнуло ещё громче, чем прежде. Почти одновременно из кабинета вылетел Фёдор. На него было страшно смотреть — испуганный, побледневший, он буквально был в истерике.
Быстро закрыв дверь, он повернулся к нам. Крики Климента Борисовича немедленно стихли, да и мы с Савелием не знали, что сказать. Немая сцена продолжалась с минуту. Затем Фёдор резким движением одёрнул сюртук и немедля удалился быстрым шагом.
Я проводила его глазами, всё ещё пребывая в шоке.
— Что ж это такое, сударыня? — проронил Игнатов у меня за спиной.
— Магнитный бури, — наобум ляпнула я.
— Чавось?
— Да так, — я тряхнула головой. — Должно быть, проблемы какие-то.
— Так-то оно так, — пробормотал обходчик и шмыгнул носом. — Ох, и неспокойно у нас что-то ты нынче…
— Твоя правда, Савелий, — тихо согласилась я. — Твоя правда…
Глава 36.
Наступил урочный день — пятница. С раннего утра маменька не давала мне продыху и заботилась о моём внешнем виде куда больше, чем я сама.
— Нет, это платье не годится, — бормотала Евдокия Ивановна, отбрасывая в сторону забракованный наряд. — Ты должна выглядеть превосходно.
— Было б перед кем красоваться… — вздыхала я, но не мешала ей.
— Да как же это не перед кем? — возмущалась мама. — Пелагея, прошу тебя брось эти свои глупости. И коль скоро Фёдор пригласит тебя на танец, не вздумай отказывать.
На эту реплику я решила стоически промолчать.
— Кроме того, там ведь будет этот князь… — продолжила рассуждать, а у меня одновременно ёкнуло сердце, однако постаралась не выдать своего волнения. — А ведь он, насколько мне известно, неженат…
— Таких подробностей я не знаю, — ответила я, напуская на себя безразличие.
Евдокия Ивановна укоризненно покачала головой. Не нужно было обладать экстрасенсорными талантами, чтобы понять, о чём она подумала: мол, в голове у тебя, Пелагеюшка, сплошные опилки, другая бы девица на твоём месте уже бы скакала до потолка от мысли, что ей предстоит званый ужин в компании двух потенциальных женихов. Однако мама тоже решила придержать язык за зубами. Только кинула мне наконец выбранное платье с безапелляционным указанием надеть именно его.
Впрочем, я была не против, что выбор в данном случае сделали за меня — он меня вполне устраивал. Это было платье из плотного тёмного-вишнёвого шёлка, достаточно строгое, а не фривольное, — всё-таки траур по отцу продолжался. Но при этом достаточно нарядное и благородное. Мне это пришлось по душе.
За мной заехали ровно в тот час, который был назначен, — в шесть вечера. Экипаж Толбузиных я узнала издали: чёрный, добротный, без излишеств, но с претензией на солидность. Лошади вычищены, кучер сидит прямо, словно его самого пригласили на званый ужин, а не везти туда других. Климент Борисович не любил мелочей, которые могли бы быть истолкованы как неуважение, — особенно теперь, когда он занимал свой пост.
— Пелагея Константиновна, — с подчеркнутой вежливостью произнёс он, подавая мне руку. — Рад, что вы согласились составить нам компанию.
Я ответила тем же тоном и с тем же выражением лица, какое за последние месяцы научилась надевать почти автоматически: сдержанным, ровным, без излишней теплоты. Внутри же отметила, что Климент Борисович сегодня особенно аккуратен — и в словах, и в движениях. Значит, вечер для него важен.
В экипаже уже сидели его жена и Фёдор. Последний, заметив меня, оживился заметно больше, чем позволяла простая вежливость. Он приподнялся, поспешно освободил место рядом с собой и улыбнулся — широко, почти победно. Однако я предпочла сесть напротив. Его улыбка дрогнула, но он быстро взял себя в руки.
— Вы сегодня… — начал Фёдор и замялся, явно подыскивая слово. — Очень к лицу вам это платье, Пелагея.
— Благодарю, — ответила я и отвернулась к окну.
Жена Климента Борисовича, сидевшая рядом с мужем, одарила меня долгим, оценивающим взглядом — из тех, что не имеют ничего общего с искренним интересом. Я знала этот взгляд. Он означал: «Сколько хлопот, и всё напрасно».
Ехали мы молча. Колёса глухо постукивали по мостовой, фонари уже зажгли, и город, привычно шумный днём, к вечеру словно втягивал голову в плечи. Я смотрела на знакомые улицы и ловила себя на странном ощущении: чем дальше мы удалялись от станции, тем меньше мне хотелось оказаться в доме купца Лебедева.
Дом, впрочем, оказался именно таким, каким я его и представляла. Двухэтажный, каменный, с широким крыльцом и резными перилами, он словно говорил каждому входящему: «Здесь живёт человек, которому есть что показать». В окнах горел яркий свет, изнутри доносился гул голосов, и я поняла, что мы прибыли не первыми.
— Князь уже здесь, — негромко заметил Климент Борисович, выходя из экипажа и кивком указывая на стоявшую у крыльца коляску с гербом.
Эта новость прошла по
