— Хорошо, коли так.
Барон Стэнли выпрямился и взмахом руки велел стражнику увести Гарета.
— Интересный он человек, маркиз Равенхолл, — сказал задумчиво, посмотрев в спину мальчишке. — Собственный оруженосец готов предать.
— Полагаете, сто́ит хранить верность недостойному человеку до могилы? Только потому, что однажды очутился у него в услужении? — тихо спросила я.
Лорд Стэнли опалил меня таким взглядом, что захотелось тотчас взять слова обратно. Но я не стала. Он командовал войском человека, который бросил вызов королю — своему сюзерену и брату, к слову. Трудно рассуждать о преданности до гроба в таком случае.
— То, что я полагаю, не имеет значения, — отрезал барон.
И на этом разговор был окончен, и в сопровождении Томаса я отправилась к ставшей уже родной повозке. Пока мы шли, я кое над чем думала. Крутилась на краю сознания, то ускользая, то возвращаясь занятная мысль.
— А что случилось с сестрой барона Стэнли? — и потому я спросила. — Той, которая вышла за герцога Блэкстона?
Вопрос заставил Томаса занервничать. Я уловила это по бегающему взгляду и недовольно дёрнувшимся губам. Но я не отступала, и в конце он всё же нехотя ответил.
— Родильная горячка, миледи.
— Как жаль... — искренне произнесла я. — А ребёнок?
Отведённый взгляд Томаса сказал мне всё, что не было произнесено вслух.
— Давно это было?
— Не так уж, — чуть свободнее отозвался он. — Года два назад.
— И что же теперь герцог Блэкстон? По-прежнему вдовец?
Томас очень странно посмотрел на меня.
— Сейчас — да, — пояснил совсем уж немногословно.
— Что это значит?
Я видела, что ему не хотелось это обсуждать, но не отступала.
— После леди Эбигейл, сестры лорда Стэнли, была ещё одна жена. Она тоже умерла.
Какое-то чёрное поветрие...
— Я пойду, миледи. Ещё нужно кое-что сделать.
Мы как раз дошли до повозки, и Томас поспешил сбежать подо лживым предлогом. А я забралась внутрь, укрылась привычно плащом и задумалась.
Следующие три дня не происходило ничего. Мы монотонно двигались, и меня никуда не приглашали: ни утром, ни вечером.
Но на четвертый к повозке явился лично барон Стэнли.
— Приготовьтесь, миледи, — сказал он. — Сегодня мы отправимся в замок Равенхолл.
Уже?..
Глава 34
К такому и впрямь следовало приготовиться. Я попросила Томаса помочь принести из ручья воду, а затем Беатрис под его присмотром нагрела ее в двух котлах. Я наблюдала за ними со стороны и даже чувствовала завистливые покалывания, когда они переглядывались и отчаянно смущались, когда отворачивались, чтобы скрыть румянец, поджимали губы, чтобы ничем не выдать улыбку.
Когда вода достаточно нагрелась, Томас оттащил котлы к берегу в укромное место, а сам поднялся на небольшой холм и повернулся к ручью спиной. С помощью Беатрис я кое-как вымыла волосы и тело. Холодно было жутко, зубы громко стучали, не переставая, и вода остывала за считаные минуты. Но ощущение чистоты стоило каждой секунды неудобств и страданий.
Барон Стэнли сказал, что к замку мы отправимся спустя несколько часов, так что времени мне хватило с запасом. Я надела чистую нижнюю рубашку и почувствовала себя самым счастливым человеком, пусть даже поверх неё легло привычное дорожное платье. Постирать его не было никакой возможности.
Сперва я тревожилась и бросала на Томаса опасливые взгляды, но он стойко охранял нас, не отходя ни на шаг. Однажды мне показалось, что он дёрнулся, ступил чуть вперёд — будто кому-то навстречу — но я не услышала ни чужих голосов, ни посторонних звуков и решила, что всему виной богатое воображение.
Когда барон Стэнли прислал за мной людей во второй раз, даже волосы почти успели высохнуть. Тем более я всё равно покрывала их белой тканью.
— Да хранит тебя Небесная Матерь, — взволнованно прошептала Беатрис, смаргивая слёзы.
Она кусала губу, но старалась не всхлипывать.
Я лишь кивнула и направилась за Томасом.
В отряд, что выдвигался к замку, вошли десять человек, из которых я знала барона Стэнли и неприятного маркиза Нотвуда. Лошади нетерпеливо били землю копытами, мотая шеями и всхрапывая. Одну — особенно красивую, статную — придерживал под уздцы оруженосец барона. На другой, к своему удивлению, я увидела сира Патрика и Гарета — они сидели верхом, а поводья жеребца сжимал кто-то из ближнего круга лорда Стэнли.
— У нас нет женского седла, — заговорил со мной барон, обводя взглядом коней. — Придётся ехать вместе.
— Вместе?..
— На передней луке, боком, — пояснил он.
Я почувствовала, как кровь прилила к щекам. Но возразить было нечего.
Лорд Стэнли махнул рукой, и оруженосец подвёл гнедого жеребца. Я невольно покосилась на широкое седло. Оно казалось огромным, но я прекрасно понимала — двум взрослым людям, да ещё в дорожной одежде, там будет тесно.
— Конь нас выдержит? — спросила, стараясь, чтобы голос не дрогнул.
Барон коротко кивнул, даже не взглянув на меня.
— Держитесь за луку, остальное — моя забота.
Он подошёл ближе, взял меня за локоть, развернул лицом к гнедому жеребцу.
— Поднимайтесь, миледи.
В его голосе не было ни тени мягкости, это был приказ. Я попыталась найти опору ногой в стремени, но узкое платье не давало подняться высоко. Барон молча шагнул ко мне, обхватил ладонями за талию. Его пальцы сомкнулись уверенно, почти жёстко, и он легко поднял меня, одним рывком.
Воздух невольно вырвался из лёгких, когда я оказалась на луке седла, свесив обе ноги на одну сторону.
— Не ёрзайте, — коротко бросил лорд Стэнли, поправляя полы моего плаща, чтобы прикрыть колени.
Потом взялся за луку, опираясь на стремена, и одним мощным движением, с неожиданной для своего роста ловкостью вскочил в седло позади меня. Конь встрепенулся, почувствовав двойной вес, но барон сдержал его лёгким движением поводьев.
Теснота оказалась сильнее, чем я ожидала. Теперь грудь мужчины почти касалась моей спины, а колено упиралось в бедро. Я ощущала тепло, исходящее от него, и едва уловимый запах кожи, металла и соли.
Лорд Стэнли наклонился вперёд, одной рукой удерживая повод, другой — обхватил меня за талию, фиксируя так крепко, что я поняла: упасть невозможно.
Но и отстраниться некуда.
— Придётся потерпеть, миледи, — тихо произнёс барон у самого уха, и его голос прозвучал глухо, почти интимно, хотя в нём не было ни намёка на заигрывание. — И не вздумайте вертеться, иначе мы оба полетим вниз.
Гнедой жеребец двинулся шагом. От толчков седла меня качало, и каждый раз хват мужчины крепчал, не позволяя ни отклониться, ни потерять равновесие. Я старалась глядеть только вперёд, но его близость и осознание, что отодвинуться некуда, сбивали с толка.
Когда конь перешёл на рысь, я громко, судорожно втянула носом воздух, не на шутку испугавшись.
— Успокойтесь, — негромко велел лорд Стэнли.
— Легко сказать, — вырвалось у меня, и в голосе прозвучала досада.
Он коротко хмыкнул, будто это его позабавило, но руку не убрал, наоборот, сжал чуть сильнее, заставляя сидеть ровно. Конь под ним шёл уверенно, пружинисто, а ветер трепал полы моего плаща, вырывал из-под белой накидки пряди волос и бросая их мне на лицо. Я боялась разжать хватку и отпустить луку седла хоть на мгновение, чтобы смахнуть короткие прядки.
— Дорога разбита, — сообщил барон, чуть нагибаясь, чтобы обойти нависшие ветви. Его грудь на миг прижалась к моей спине плотнее, и я затаила дыхание. — Держитесь крепче.
Когда конь запрыгал по колдобинам, я вцепилась в луку до побелевших костяшек, а он подхватил меня обеими руками за талию, почти приподняв, чтобы смягчить тряску. Это было так неожиданно, что я выдохнула слишком резко.
Дорога, казалось, длилась вечность. Я слышала, как мужчина дышит за моей спиной, ровно, глубоко, будто всё происходящее — простая рутина. А я… я ловила себя на том, что каждая минута этой вынужденной близости выводит меня из равновесия куда сильнее, чем хотелось бы признать.
