из-под которой мы еще час не могли выбраться.
Потом меня несколько раз вызывали в деканат, на все лады расспрашивали, почему я упала с бревна и не заметила ли чего-то необычного. На все вопросы я отвечала отрицательно, и постепенно меня оставили в покое…
— Значит, ты спас меня тогда… — проговорила я задумчиво. — Но кто мог желать мне смерти⁈
— Кто-то близкий, кто всегда был рядом, знал о твоих перемещениях и планах. И знал, что именно в это время ты будешь на том отдаленном полигоне, на самом краю академической территории, — ответил Далис и ободряюще пожал мне руку.
— Мешаешь ты кому-то, Генриетка. Самим фактом своего существования жизнь им портишь, — проскрипел Большой Лебовски, внимательно слушавший наш с Далисом разговор. Почесал задней лапой за ухом и сообщил. — Ставлю на твоих сестриц: наверняка одна или обе решили тебя со света сжить.
— Да зачем им⁈ Что они выиграют от моей смерти? — проныла я в расстройстве.
— Так ты расскажи нам подробненько содержание письма дедули, может, мы и сообразим что-то. Наверняка, это все звенья одной цепи: покушения, твое появление в этом мире, пустой футлярчик от артефакта… — вкрадчиво предложил бахромог, заставив меня снова напрячься. Вот чего он пристал к письму? Просто любопытство или личный шкурный интерес?
Паранойя, ставшая моей спутницей в последнее время, снова подняла голову и начала клацать зубами.
— Далис, ты знал, что мой дед — хранитель артефакта Яторана? — вместо ответа я решила сама задать вопрос.
— Нет. Я думал, он давно утерян, — без запинки отчитался эльф. — А что, Яторан находился в твоей семье?
— Получается так, — ответила я. — Дед написал, что сейчас он хранитель Яторана, а следующим должна была стать я. Еще он написал, что этот артефакт обладает какими-то уникальными свойствами, о которых не знает почти никто…
— Так может за это тебя и хотели прикокнуть, Генриетка? Чтобы артефактик со временем достался не тебе, а кому-то другому, — тут же заявил не умеющий молчать Лебовски.
— Правдоподобная версия, — согласился Далис.
У меня во рту появился кислый вкус: если это правда, значит, моей смерти хотела одна из кузин, Бланш или Линда. Или их мать, моя тетка Кларита… и, как бы я ни пыталась отвернуться от этого факта, как бы мне ни было противно и больно думать о таком, приходилось признать, что кто-то из моей семьи убийца.
— Не расстраивайся, Генри, еще ничего не известно точно, — попытался утешить меня Далис.
— Ты прав, ничего не известно. А чтобы разобраться во всем, нужно срочно вернуться на Невсолею, — ответила я мрачно.
«И постараться изучить книгу заклинаний, лежащую в твоей сумке. И желательно сделать это так, чтобы ни ты, ни Лебовски не видели. Где-то, где не будет вашего общества», — добавила я мысленно.
Словно отвечая на мое желание, Далис объявил:
— В городе на пару дней поселимся в гостинице, деньги у нас есть. Отдохнем, выспимся и подумаем, что нам делать дальше.
— Как что нам делать? К порталу идти, — удивилась я.
— Не будем спешить. Возможно, там нас поджидает засада…
29
Далис
— Не будем спешить. Возможно, там нас поджидает засада, — произнес я, и лицо у Генриетты сделалось совершенно несчастным.
— Опять засада, — проговорила она устало. — Когда же это закончится?
Бедная девочка, наверное, в ее жизни никогда ничего похожего на этот кошмар не было.
Я молча сжал ее пальцы: мне нечем ее утешить. Только пожать узкую ладошку и влить еще одну крошечную порцию магии: много в нее все равно не проходит. Хотя даже то, чем я могу с ней поделиться, хорошо ее поддерживает. Удивительная восприимчивость к эльфийской магии.
Генриетта повернула ко мне обгоревшее под солнцем лицо. Нос у нее покраснел и начал облазить, губы запеклись, потрескались в уголках. Она их постоянно облизывала, пытаясь хоть немного смочить влагой, но делала только хуже. Я старался не пялиться на нее, чтобы не смущать, но глаза словно жили своей жизнью, не подчиняясь командам мозга.
Генриетта Озерова… По грязным запавшим щекам течет пот. Пушистые волосы, еще недавно стоящие вокруг головы забавным рыжим шариком, теперь поникли и лежат неопрятной влажной массой. Грудь, плотно перетянутая тканью, чтобы сделать ее похожей на мальчишескую, тяжело вздымается в такт сиплому дыханию.
Больше всего мне сейчас хочется подхватить ее и дальше нести на руках…
— Почему думаешь, что там засада? Раньше ты о таком не говорил, — хрипло спросила Генриетта, даже не подозревая о моих странных желаниях.
Не отдавая себе отчет в том, что делаю, я прогладил большим пальцем косточку на ее тонюсеньком запястье: за эти два дня и так нетолстая Генриетта похудела еще больше. Наверное, хорошо, так она меньше похожа на девушку. Выглядит, скорее, изможденным пареньком-подростком. Мой ум это понимал и радовался, но от жалости к ней у меня сводило челюсти.
— Да, я думал, мы доберемся до портала и спокойно уйдем через него, я на Невсолею, ты в свой мир. Но появление чехла от Яторана и письма твоего деда заставляют меня думать, что не все так просто, — кивнул я и отпустил ее руку.
— Просто? Все, что с нами случилось — это для тебя просто? — Генриетта вдруг начала отрывисто смеяться. — А дальше будет сложно, да?
Вместо ответа я перевесил ей на плечо лук и сунул в руки колчан со стрелами:
— Возьми и будь готова в любой момент пустить его в дело. В городе может произойти все что угодно. При любой подозрительной ситуации сначала стреляй, потом будем разбираться.
— Ого, значит, умение сначала делать, потом думать может быть востребовано, — пошутила Генриетта, поправляя на плече лук.
Интересно, откуда в ней столько стойкости? Я стал вспоминать знакомых мне девчонок ее возраста. Многие из них смогли бы вот так, без единой жалобы, без рыданий и истерик, пройти десятки километров в чужом, враждебном мире, где за каждым кустом поджидает смерть? Идти по солнцепеку без еды, почти без воды, с обгорелой, воспалившейся кожей, стертыми в кровь ногами и еще шутить при этом!
Выходило, что почти никто бы не смог. Во всяком случае, я не припомнил ни одну из знакомых мне изнеженных красавиц, способную на такое. Тем удивительнее для меня, что именно Генриетта Озерова, девица, которую я три года искренне презирал, оказалась такой… необычной.
Злилась, ругалась, язвила, но упорно шла. Раздобыла оружие, спасла с его помощью мне жизнь. Перед этим заполучила фамильяра, да еще какого! Причем заставила его служить еще и мне, что в принципе невозможно исходя из того, что я знаю о
