уничижительным взглядом, я развернулась и бросилась прочь.
Кажется, Томас замешкался. Я услышала его растерянный голос.
— Милорд?..
— Ступай за ней.
И вскоре взбудораженное сопение Томаса донеслось совсем близко за спиной. Сгорая от унижения, злости и обиды, я вернулась к повозке и попросила Беатрис спуститься к ручью. Вода, конечно, была ледяной, и я не чувствовала рук, пока умывалась и ожесточённо пыталась оттереть с подола грязь, представляя на её месте лицо барона Стэнли.
Затем также молча съела остывшую похлёбку и ушла спать намного раньше обычного. Но ещё долго лежала в повозке без сна, прислушиваясь к ровному гулу, в который превратились голова Беатрис и Томаса, оставшихся снаружи.
Рано-рано утром я проснулась от голоса оруженосца барона Стэнли.
— Что случилось? — спросила испуганно, высунувшись из повозки.
Утопая в предрассветных сумерках, на меня одновременно посмотрели мальчишка и Томас. Оба заспанные, с трудом сдерживающие зевки.
— Ничего не случилось, миледи, — оруженосец чуть челюсть не свернул, пытаясь подавить зевок. — Идёмте за мной.
— Куда? — я не торопилась вылезать из повозки и бежать за ним по первому слову.
— Вас позвал лорд Ричард, — вмешался Томас.
Должно быть, вернулись те, кого он посылал за сиром Патриком. И как бы сильно всё внутри меня ни бунтовало против необходимости встречаться с бароном Стэнли после вчерашнего унижения, я вылезла из повозки. Наскоро умылась и направилась следом за оруженосцем.
Стояло раннее утро. Едва отступила ночная темнота, но до восхода солнца было ещё далеко, и потому весь лагер утопал в тусклом свете. Я заметила, что мы направлялись в другую сторону, и требовательно спросила.
— Куда мы идём?
— Милорд ждёт у ручья, — отозвался мальчишка через плечо.
Я остановилась и тревожно обернулась. Мы ещё не покинули пределы лагеря, но уже подошли к самой его окраине.
— Я не пойду дальше, — сказала я твёрдо. — Никогда прежде я не говорила с лордом Стэнли в ином месте, чем его навес.
Ошалевший оруженосец уставился на меня так, словно на голове выросли рога.
— Миледи! — задохнулся он возмущением.
— Леди Элеонор права, — вмешался Томас. — Ступай и приведи лорда Ричарда.
Пыхтя от недовольства, этот сопляк вернулся на тропинку и торопливо побежал по невысокому пригорку, в низине которого извилистой лентой шёл ручей.
Ждать долго нам не пришлось. Вскоре оруженосец вернулся, и вместе с ним пришёл барон Стэнли. Выглядел он не очень довольным, впрочем, ничего нового. Меня и вовсе встретил хмурым взглядом.
— Прошу за мной, — заскрежетал зубами. — А вы останьтесь и ждите здесь, — бросил Томасу и оруженосцу.
Желудок сжался в нехорошем предчувствии. Наедине с ним мне сделалось так неуютно, как никогда прежде. Некоторое время мы шли по тропинке, пробираясь мимо голых веток кустов. Когда показался ручей, я вздохнула с облегчением и сразу же отошла от мужчины на несколько шагов, едва мы оказались на открытом пространстве.
Я следила за бароном колючим, настороженным взглядом и упорно гнала из головы неприятные мысли.
— Зачем вы меня позвали? — спросила я, зябко ёжась и чувствуя, как стылый воздух проникает под ткань платья.
Мужчина смерил меня нечитаемым взглядом, затем снял с пояса кинжал. Он сделал молниеносный выпад — я и уследить не успела, только глазами удивлённо заморгала. Ничего не говоря, лорд Стэнли повторил движение, но уже гораздо медленнее.
— Вы слабая и маленькая. Не будет толку вам бить прямо. Вы должны быть юркой, как ласка. И целить в самые болезненные места, — барон остановился и посмотрел мне в глаза. — Не так бьёте, а вот так.
Несколько раз он показал один и тот же замах.
— Это понятно?
— Д-да, — от волнения и холода стучали зубы.
— Повторите, — велел лорд Стэнли и протянул мне кинжал.
Глава 30
Наставник из лорда Стэнли вышел жёсткий.
Но я не жаловалась. Не знаю, что повлияло на его решение: мои слова или его собственные мысли, но учить он взялся всерьёз. Кажется, желал на деле показать, как бывает, когда мужчина перестаёт относиться к женщине как к слабой и жалкой.
Бывает больно и непросто. Хуже всего приходилось запястьям. Теперь я выворачивала их под невероятными углами каждое утро. Руки и ноги тоже болели, хотя я думала, что подтянула мышцы, пока занималась ловлей рыбы в обители.
Томас, неизменно сопровождавший меня к барону Стэнли и обратно, меня жалел.
— Вы потерпите, — говорил он, наблюдая, как я бинтую запястья широкими тканевыми полосами. — Это с непривычки. Скоро пройдёт.
На третий или четвёртый день, когда мы возвращались к повозке, навстречу попался один из мужчин, которых я видела вместе с бароном Стэнли, склонившихся над картами. Незнакомец выглядел молодо: я бы не дала ему больше тридцати. Манера держать себя и изящная осанка указывали на высокое происхождение. Он смотрелся чуждо посреди грязи, в которую превратилась исхоженная вдоль и поперёк земля.
Мужчина шагнул вперёд, как будто совершенно случайно оказался на пути и поклонился с изяществом.
— Леди Элеонор, честь, наконец, иметь возможность представить себя. Виконт Вильям Ретфорд к вашим услугам. Удивлён, что до сих пор мы не поговорили. Нам, так сказать, предстоит часто видеть друг друга.
— Для меня не меньшая честь, лорд Ретфорд, — произнесла я банальность.
И насторожилась.
Никто не пытался заговорить со мной или подойти за прошедшие дни, и подобное дружелюбие не могло не вызывать вопросы.
Словно почувствовав мои опасения, виконт приветливо улыбнулся.
— Хотел лишь выразить почтение будущей маркизе Равенхолл в своём праве, — мужчина с прежним изяществом поклонился мне и посторонился, уступив дорогу.
Поступок виконта словно сорвал невидимую печать на вакууме, в котором я находилась. За следующие два дня ко мне под тем или иным предлогом подошли ещё пятеро: мрачный барон Грейвилл, рыцарь Оуэн Блейк, сир Годфри Мортон и какой-то мелкоземельный маркиз Нортвуд.
От череды имён кружилась голова, и больше всего хотелось спрятаться в свою раковину — повозку — и ни с кем не говорить. Казалось, мужчины знали что-то, чего не знала я, потому столь резво начали подходить и представляться. Словно кто-то им дал отмашку.
— Томас, а почему войско возглавляет барон Стэнли?
Однако настойчивость сиятельных лордов и сиров заставила меня кое о чём задуматься.
— А кто же ещё, миледи?! — с обидой воскликнул юноша.
— Я лишь хотела сказать, что ему подчиняются и маркиз, и виконт, а ведь они выше по титулу... — примирительно произнесла я.
— Герцог Блэкстон доверяет лорду Ричарду, — чуть тише ответил Томас, удостоверившись, что я нисколько не хотела обидеть его кумира. — Потому и назначил главным над всеми прочими.
Я прикусила губу. В абсолютной преданности барону юноша был слеп. Едва
