прищурил и без того маленькие глазки, глядя на нас, и с визгом бросился в сторону.
— Куда⁈ Не уйдешь! — взревел Иван и выпустил вслед пулю.
Она прошлась по боку кабанчика, оставив кровавый след, но зверь лишь ускорился.
Иван поспешил следом, а я остался стоять. Неподалеку увидел еще один Слоновий ясень. Немного тоньше предыдущего, но вполне подойдет.
Я подошел к дереву, осмотрел его на наличие паразитов и, удостоверившись, что древесина не повреждена, вытер влажные руки о штанины и занес руки с топором, чтобы посильнее ударить, но тут мне на плечо что-то капнуло.
— Что за… — непонимающе уставился на темное пятно, расплывающееся по моей куртке.
И тут до меня дошло… Я резко вскинул голову и увидел Ефима. Он поднялся под самую крону гигантского вяза и, зацепившись за ствол лишь ногами, смотрел на меня безумным взглядом. В его руках поблескивало самодельное оружие.
Когда я отступил на шаг, Ефим просто скатился вниз по стволу и, встав на ноги, уставился на меня. Его лицо походило на маску, а остекленевшие глаза излучали полное отрешение. Он будто смотрел сквозь меня.
— Ефим, тебе нужна помощь, — спокойно сказал я, глядя на рану, из которой по груди и животу текли струйки крови. — Ты выбросишь свое оружие, а я позову отца и…
— Я раб, — выдавил он охрипшим голосом. — Я должен подчиняться.
— Нет, ты не раб, а просто заблудившийся человек.
Я медленно отступал, понимая, что у взрослого мужчины, который выше меня на две головы, больше сил, чем в моем мальчишеском теле, поэтому, если мы схлестнемся, вполне возможно, что он одержит верх. А я не хочу умирать. Мне еще столько всего предстоит сделать.
— Охотники убивают моих братьев, — продолжал он. — Надо убить охотников.
С этими словами его лицо исказилось злобой. Он поднял над головой соединенные между собой кинжалы и бросился на меня.
Глава 15
Четыре острых лезвия пролетели у моих глаз. Если бы я не отреагировал, то Ефим полоснул бы меня своим оружием по лицу. Инстинктивно махнул рукой, в которой был топор, и попал обухом ему по щеке.
Мужчина охнул, схватился за щеку и отпрянул назад. Его безумный взгляд прояснился. Он ошарашенно уставился на меня и прошептал:
— Что происходит? Что я здесь делаю?
— Ефим, вам нужна помощь, — терпеливо пояснил я, продолжая держать топор перед собой. — Бросьте ножи на землю и идите за мной. Я отведу вас к людям. Они вам помогут, иначе здесь вы погибнете.
Я видел, что из раны продолжает вытекать кровь. И без того бледное лицо стало еще белее, а губы лишились цвета. Если он не умрет от потери крови, то умрет от воспаления и заражения.
— Послушайте меня, Ефим, — я продолжал говорить, пока он прислушивается к моим словам, — вы ранены. У вас дыра в плече. Вам нужны лекарства и хорошее питание. Здесь, в Дебрях вы погибнете. Единственная возможность спастись — выйти к людям. Пойдемте со мной. До ворот совсем недалеко. Они здесь, метров пятьдесят, — я махнул рукой в сторону стены, от которой прибежал сюда.
Мужчина опустил голову, безучастно посмотрел на струйку крови, стекающую по животу и пропитывающую его травяные штаны. Пощупал опухающую от удара топором щеку и кивнул.
Я с облегчением выдохнул и протянул руку:
— Сначала отдайте мне оружие. Оно вам ни к чему. У людей вам ничего не угрожает.
Он удивленно оглядел связанные между собой ножи с разными рукоятками и нерешительно протянул мне, но взять я не успел.
Вдали послышались выстрелы и крики. Охотники кого-то загоняли.
Глаза Ефима тут же почернели. Зрачок стал настолько большой, что радужная оболочка почти пропала. Его лицо исказилось злобой.
— Надо убить охотников, — хрипло выдавил он, развернулся и помчался в сторону выстрелов.
— Нет! Стой! Не смей этого делать! — заорал я и побежал следом.
Голая спина Ефима мелькала между деревьями, поэтому я бежал, почти не спуская с него взгляда и лишь боковым зрением следя за тем, что творится вокруг, чтобы не зацепиться о ветку или не споткнуться о поваленное дерево.
— Ефим, стой! Туда нельзя! — кричал ему вслед.
Не знаю, чего я боялся сильнее: что безумец нападет на охотников или что охотники пристрелят его.
Расстояние между нами увеличивалось. Даже раненный, он был гораздо резвее и быстрее меня, будто всю жизнь прожил в лесу. Пока я отмахивался от веток, бьющих по лицу, и цеплялся сапогами за высокую траву и кусты, он отдалился настолько, что потерялся из виду.
Вдруг, когда голоса охотников уже слышались отчетливо, я услышал выстрел, а следом крики:
— Ты что наделал⁈ Ты зачем в него стрелял?
— Он чуть не набросился на меня! Ты смотри, что у него в руках!
Боясь, что меня тоже могут принять за сумасшедшего, решил подать голос заранее и закричал:
— Эй! Не стреляйте! Это я, Егор Державин!
Пробежал десяток метров и выбежал к охотникам. Один склонился над мертвым Ефимом, а Бинокль и еще трое мужчин, настороженно оглядывались.
— Егор, ты здесь что делаешь? Где отец? — нахмурился Бинокль.
— Я бежал за ним, — задыхаясь от быстрого бега, подошел к мертвому мужчине.
Он лежал навзничь на земле и смотрел безжизненным взглядом в небо. На его лице играла полуулыбка.
— Ты знаешь его? — спросил Бинокль.
— Нет. Первый раз недавно увидел. Он представился Ефимом. — Я присел рядом с мертвецом и закрыл ему глаза. Зеленые глаза с маленьким кружком зрачка. Он больше не был безумен. — Это он напал на вас. Раны от такого оружия будут похожи на те, что остались на охотниках. Не будь я проворнее, то пополнил бы ряды его жертв.
— Откуда пулевое ранение на плече?
— Это отец в него стрелял, но безумец сумел сбежать.
— Тащить в общину его не будем. Похороним здесь.
Пока охотники возились с могилой, которую не так-то легко выкопать, если вся земля пронизана крепкими корнями бесчисленных деревьев, я решил вернуться к Ивану. Но как только двинулся в обратном направлении, услышал его крики.
— … ор! Е… ор!
— Я здесь! — ответил и побежал на его голос.
Увидев меня, Иван с облегчением выдохнул и показал на кабанчика, которого ему удалось подстрелить.
— На пару месяцев мясом обеспечены. Ты где был?
— Ефим нашел меня.
— И? — Мужчина тут же напрягся и бегло оглядел меня. — Ничего с тобой не сделал?
— Нет. Его убили охотники.
Иван ничего не ответил, лишь кивнул.
Я срубил еще один ясень, и мы вдвоем двинулись к воротам. Иван не спешил стучаться в дверь, сказав, что нужно дождаться
