Антикомендантский Час - Александр Кронос

Прошёл в двух кварталах от лапшевни. Не приближался, но нос и уши выхватили достаточно информации. Оцепление по периметру. Слабый магический фон. Маги работают где-то рядом.

Ветер донёс мат одного из мундиров. Слово «портовая» — отчётливо. Потом — «полковник» и «лично». Наверняка сегодня в высоких кабинетах кому-то устроят разнос. Да и босс «Кроликов» скорее всего будет сильно недоволен своими капо.

Но об этом потом. Сейчас дальше. И быстрее. Тэкки не ждёт.

Вот и проулок Владислава. Ршата не видно, но из глубины тянет его земляным запахом. Тролль на месте, просто не высовывается в этот раз.

Дверь лавки. Бью костяшками три раза.

Тишина. Потом шаги. Скрежет засова. Дверь приоткрывается.

Владислав молча открыл дверь, отступив назад. Прозрачные глаза — злые и усталые. Я бы даже сказал, раздражённые. Возможно не нравится весь тот шум, что я устроил.

— Гоблин, — перехожу сразу к делу. — Пробитое лёгкое. Сломанное ребро ушло внутрь. Пока я стою, он там подыхает.

Полуэльф молчит. Пристально разглядывает меня. Потом разворачивается к своим полкам.

Через десяток секунд на стойку ложится набор. Регенерационные пастилки, мешочек с серым порошком, который надо было нанести на кожу и одна ампула с тёмно-синей жидкостью внутри. Пластиковая. Вроде тех, внутри которых продают пробиотики. Вернее продавали. В моём старом мире.

Первые восстановят мышцы, второй запустит процесс глубокого излечения и переработает осколки костей, а синяя жидкость обезболит процесс.

— Ещё, — добавляю, дождавшись пока он закончит говорить. — Старые документы всё. Имена засветились. Нужны новые. Полностью. Твоя подруга сможет помочь?

Владислав смотрит на меня, наклонив голову вбок.

— Может быть, — наконец роняет остроухий. — Напиши. Спроси. Я вас свёл, дальше сам.

Выкладываю на стойку банкноты. Думаю, стоит ли рассказывать, что уже написал. Решаю, что это может подождать.

— До встречи, — киваю эльфу, который содрал с меня целых три сотни.

Тот молчит. Только думает о чём-то и пялится, отпивая янтарную жидкость всё из той же мензурки. Надеюсь не о том, как меня сдать, размышляет.

На обратном пути хочется бежать. Варраз умирает, пока я топчу асфальт. Но нельзя. Дрон проходит слева — укрываюсь за мусорный бак.

На крохотном перекрёстке — голоса. Тихие, приглушённые. Двое. Курево, грязный пот. Не патруль — «Кролики». Или их «вассалы».

— Девку и двух зелёных… Чубатый сказал прочесать всё от складов…

— Как найдём, развеемся, — отвечает второй. — Тёлку сказали, можно будет насаживать, пока не сдохнет.

Оба ржут. А я достаю нож. Прыжок. Лезвие входит в шею. Проворачиваю.

Ещё один застывает с открытым ртом и сигаретой в руках. Как раз подпаливал — обе руки заняты. Нож входит в подбородок снизу вверх. Курение, вредно для здоровья. Кирилл Зимин предупреждает.

Теперь дальше. К нашему временному убежищу. Вот и заброшенная мануфактура.

Лестница. Тёмный коридор. Запах крови Тэкки. Щелчок взведённого пистолета — Дарья оттягивает боёк.

Девушка опускает ствол сразу, как я тихо озвучиваю, что это не враг. Лицо перекошено от напряжения. Всё вокруг в крови

— Хреново ему, — хрипло озвучивает рыжеволосая. — Я уже думала сдохнет. Кровь постоянно идёт и еле дышит.

Тэкки в бессознанке. Дыхание рваное, со свистом. Но дышит. Это главное.

Опускаюсь рядом на колени. Достаю набор Владислава. С хрустом откручиваю герметичную крышку пластиковой ампулы.

Глава V

Синяя жидкость оказалась вязкой. Пахла спиртом и резкой, выедающей рецепторы травяной горечью. Я приподнял голову Тэкки, разжал ему челюсти и влил содержимое в рот. Варраз закашлялся, скривился и едва не выплюнул. Но всё же проглотил.

Следом — пастилки. Сунул первую между зубов. Нажал на челюсть, заставляя перемалывать. Вторую — следом. Ещё две оставил в резерве.

Порошок. Серый, мелкий, похожий на вулканический пепел. Лезвием ножа распорол остатки одежды варраза, обнажив правый бок. Рёбра — сплошная багрово-чёрная гематома. Кожа натянута, под ней бугрится скол кости. Высыпал порошок прямо на повреждённый участок. Серая пыль легла на зелёную кожу и начала впитываться. Мгновенно, как вода в песок.

Через десять секунд Тэкки дёрнулся. Выгнулся дугой. Челюсти свело — по-моему он раскрошил себе несколько зубов. Из глотки вырвался глухой, утробный стон. Мышцы окаменели, тело забилось в конвульсиях.

Мы прижали его с двух сторон. Я навалился на плечи, Дарья перехватила ноги. Держали, чтобы не размозжил затылок о бетон.

Варраз хрипел, скребя пальцами по полу. Под кожей что-то двигалось — бугры на рёбрах медленно, рывками смещались. Осколки кости, что едва не пропарывали кожу, исчезали. Ткани срастались чавкающим звуком, от которого я машинально морщился. Обезболивающее работало не полностью — Тэкки едва не разрывало от боли. Не хочется думать, какой бы оказалась реакция без обезбола.

Его накрывало ещё минут пятнадцать. Потом разом отпустило. Судороги стихли. Грудная клетка начала медленно подниматься и опускаться. Без всякого хрипа и свиста. Сам варраз полностью отключился. Не потерял сознание — уснул.

Я разжал руки. Осел на бетон. Привалился к стене. Выдохнул.

Дарья вытерла ладони о штаны. Пальцы — в крови и серой пыли. Подняла на меня взгляд. Повела им вокруг.

Верно. Оставлять раненого на голом бетоне нельзя. Промёрзший пол вытянет те крохи энергии, которые сейчас идут на сращивание. Да и нам нужно где-то спать.

Впрочем, сначала надо ещё раз напомнить о себе эльфийке. Достав телефон, быстро набираю сообщение. Ответа на вопрос о регенерационных препаратах ещё нет, но это объяснимо. Профиль абсолютно не её. Возможно отреагирует на вопрос о доках.

Отправив послание, поднялся на ноги. И первым делом прошёлся по мануфактуре. Кирпичная пыль, ржавое железо, мышиное дерьмо — ничего полезного на первый взгляд. Но на первом этаже неожиданно повезло — нашёл деревянные поддоны. Старые, рассохшиеся, но достаточно крепкие.