прижалась к его лицу.
– Обними же меня, дурачок, – шепнула она. – И хотя бы изобрази видимость борьбы.
Денис обхватил девушку и сделал вид, что старается скинуть ее с себя, но вместо этого прижался щекой к ее гладкому лицу и вдохнул приятный аромат. Ёжик пахла по-особенному, будто золотая осень: немного прохладной свежести и нотка засохшей розы. Его рука скользнула к ее затылку и растворилась в мягких рыжих волосах. Юля усмехнулась и тайком поцеловала его в ухо, а затем зашептала:
– Я тоже очень рада тебя видеть. А теперь слушай. Меня сейчас непременно закроют в карцере, дня на два-три, так что будь умничкой и напросись туда на смену. Что сказать начальству, я думаю, ты сам догадаешься. И надеюсь, что таблетки уже будут у тебя на руках.
– Я это сделаю… – он захотел еще что-то сказать, но Юлю вдруг резко вздернули.
Девушка зарычала разъяренной кошкой на двух надзирателей, что это сделали, и постаралась пнуть одного промеж ног, но промазала. Конечно же нарочно, понял Денис, если бы она хотела, то с легкостью одолела их, но дальнейшего смысла ломать комедию, играя в легкий бунт, не было.
– Это тебе для острастки, сука! – рявкнул вдруг один из надзирателей и ударил ёжика резиновой дубиной в живот.
Юля упала и согнулась в позе зародыша, а на ее лице читалась самая неподдельная боль.
Денис тут же вскочил, кулаки сжались, желваки напряглись и заиграли. Очень захотелось вмазать Юлиному обидчику по физиономии, пусть знает, как охаживать девушек дубинками, но разум все же взял верх над сиюминутным порывом справедливости.
– Ублюдки!
– Чекисты!
– Палачи!
Летели со всех сторон обидные слова в адрес охранников. А вслед за словами полетели и остатки недоеденного обеда. В спину Дениса ударился комок каши. В одного из надзирателей вдруг прилетел стакан, который со звоном разбился о его шлем.
Бах! Бах!
Один из вертухаев выхватил пистолет и выстрелил пару раз в воздух. Заключенные тут же примолкли, лишь ненавистные взгляды все так же продолжали буравить охрану.
– Увести их! – скомандовал подоспевший офицер.
Юлю и скрученную толстуху с наручниками за спиной повели к выходу. Ёжик ойкнула, когда ее резко вздернули на ноги, и бросила взгляд на Дениса, но на ее лице в этот момент красовалась торжествующая улыбка.
Громов-младший тоже слегка улыбнулся кончиком правой губы, а затем вдруг скривился, все-таки ёжик сильно ему заехала. Он потер ушибленную щеку и ощутил, что из губы сочится кровь, но отчего-то было приятно, будто бы вместо удара по роже он получил горячий поцелуй.
– Спасти меня? – усмехнулся Громов-старший. – Сынок, ты что, сбрендил?
Разговор происходил в тюремной библиотеке. Правда, библиотекой это место можно было назвать лишь с большой натяжкой, так, маленькая комнатушка метров пять на шесть, зато с окном, выходящим на центральную площадь перед бараками заключенных. Вдоль одной стены тянулись стеллажи с потертыми, зачитанными до дыр книгами, вдоль другой располагалась небольшая конторка, за которой и стоял Громов-старший. Сейчас он занимался починкой книг, тщательно проклеивая рассохшиеся корешки. Потрепанный роман братьев Стругацких «Пикник на обочине» он отложил в сторону и, не глядя на сына, потянулся за второй книгой – «Волк» Д. Карпина с внушительной и немного пугающей черной пирамидой на обложке. Конечно, библиотека была «тепленьким местечком», и наверняка Громов попал сюда благодаря милицейским связям, или его просто пожалели начальники лагеря, отдавая отчет, что бывшему майору милиции в лагере и без того жизнь не сахар.
– Да, черт возьми, отец! – взревел Денис, забыв о том, что кто-то из случайных зеков, проходящих мимо полуоткрытой двери библиотеки, может их увидеть. – Взгляни же на меня! Ты совсем не рад меня видеть?
Громов оторвался от книги, поднял глаза. На Дениса взглянули холодные серые зрачки, но что-то в глубине их хрусталиков вдруг вздрогнуло, отдаваясь теплом, и отец вновь отвел взгляд.
– Нет, Денис, я отнюдь не рад тебя видеть, – покачал головой бывший майор милиции.
– Почему? – Стало обидно и сердце предательски екнуло.
– Почему? – удивился отец. – И ты еще спрашиваешь?! Потому что я люблю тебя, сынок, и желаю тебе добра. Но ты, похоже, совсем не дружишь с головой. Что ты задумал? На что рассчитываешь?
– У меня есть план, отец.
– План?! – усмехнулся Громов. – И кто же его составил этот твой план?
– Юля.
– Что?! – Глаза Громова налились огнем, а руки сжались на переплете ни в чем не повинной книги. – Эта рыжая сумасбродка! Она что, и тебе умудрилась запудрить мозги? Денис, поверь мне, у нее, как говорится, не все дома и бабка на фронте. Когда нас конвоировали на Марс, мне довелось с ней перемолвиться. И то, что она мне рассказала, ни в какие рамки не лезет, она полностью пришибленная, сынок! Она считает, что наш мир – это всего лишь парадокс…
– Отец, это все правда, – перебил Денис. – Да, я соглашусь, что Юля немного психованная и даже слегка сумасшедшая, но то, что она тебе рассказала, чистая правда.
– Сынок, не пори чепуху, – покачал головой Громов. – Ты просто не слышал, что она мне говорила. А если бы слышал, то не пытался бы убедить меня в том, что она нормальная. Она ведь даже тебя назвала гостем из другого мира. Якобы ты тут совсем недавно появился, будто бы ты лишь копия моего сына из другого мира, а мой истинный сын просто исчез. Что ты на это скажешь?
– Извини, отец, – вздохнул Денис и опустил взгляд. – Но и это чистая правда!
Громов рассмеялся.
– Денис, либо ты просто издеваешься надо мной, только вот не пойму за что, либо она каким-то образом промыла тебе мозги, что ты…
– Отец, прошу, выслушай меня! И не перебивай. Это очень важно, и от этого зависит судьба мира. Впрочем, не надо сейчас ни о каком мире. Просто, отец, если ты действительно меня любишь, выслушай, а потом уже сам решай, верить мне или нет, – взял быка за рога Денис, поскольку понимал, что Громов будет упрямиться до последнего и вряд ли захочет так легко принять правду. Что, впрочем, не мудрено. Скажи любому, что его мир просто парадокс, вызванный ошибкой неких Стражей времени, и тебя точно посчитают психом.
– Хорошо, – кивнул Громов. – Я выслушаю тебя.
Денис вздохнул, краем глаза взглянул на полуоткрытую дверь библиотеки, из-за которой доносились приглушенные голоса зеков и шарканье ног, после чего, поморщившись, все же подошел к двери и затворил ее. Лишь после этого, еще раз вздохнув и проведя ладонями по лицу, будто бы это хоть как-то могло помочь собраться с мыслями, начал рассказ.
