И начал он его с мира, своего родного мира, так непохожего на этот новый, к которому привык Громов. Отец, конечно же, качал головой, слушая о развале Союза, о псевдодемократии и прочем, и откровенно морщился. Фыркнул он и в тот момент, когда Денис упомянул, что жил совершенно в другой семье, не зная о том, что он не родной сын. А затем новая работа в бюро «Защиты истинности истории и граждан, попавших в петлю времени». Отец вновь качал головой, где-то морщился, где-то даже усмехался, но держал обещание и молчал. Молчал он даже тогда, когда Денис подошел к самой сути и пересказал историю, произошедшую в доме Ипатьевых, и как он по ошибке спас царевну Анастасию, после чего все пошло кувырком, и мир перевернулся с ног на голову в первый раз. И вот они уже в измененной реальности мира Императорской России двадцать первого века, а он, Громов, действительный тайный советник, становится их противником. Отец даже вздрогнул, но продолжал молчать, взгляд его становился все более напряженным и раздумывающим. А затем вновь нырок в прошлое и бойня в Зимнем дворце, когда именно они поменяли весь ход мировой истории, сотворив этот новый мир, который теперь стоит на краю гибели. И теперь они единственные, кто может все исправить.
– Богатая у тебя фантазия, сынок, – лишь покачал головой Громов, когда сын, наконец, замолчал. – Похоже, ты действительно хорошо головой шибанулся.
– Что?! – выпучился Денис. – Ты мне не веришь?
– Прости, сынок, но в это невозможно поверить. Якобы ты, я, эта рыжая сумасбродка и уголовник Богатырев были элитным отрядом этих, как ты их там назвал… Стражей времени. Глупость, не катим мы ни на какой элитный отряд, а все вместе больше на группу клоунов походим.
– Отец, ты ведь сам заметил, как я изменился?! Вспомни, как часто за последнее время ты говорил мне фразу: этого я за тобой раньше не замечал…
Громов на секунду задумался, а потом произнес:
– Это не показатель, Денис. У тебя ведь было сотрясение. Возможно, этим и объясняются твои бурные фантазии и, возможно, именно благодаря этому рыжей авантюристке и удалось промыть тебе мозги и убедить тебя в подлинности этой бредовой истории.
Денис покачал головой. «Как же, как же убедить отца в том, что все это правда, если его мозг просто не способен ее принять?»
– Ну, а что ты скажешь о глобальных катастрофах, обрушившихся на Землю? – решил подойти с другого края Денис. – Думаешь, что это все тоже лишь совпадение, природные возмущения, так сказать. А вот нет, скажу я тебе! – Громов-младший даже хлопнул ладонью о конторку библиотеки и, устремив палец в отца, с гневом продолжил: – Извержение вулкана Йеллоустон, которое ты застал еще на Земле, было лишь началом, за ним последовал целый ряд подобных извержений, пусть и не таких масштабных, но не менее разрушительных. Когда я улетал, на Земле царил хаос! Люди бегут с разрушенных территорий, миллионы беженцев рвутся к границам Союза. А Союз и сам уже на грани распада, поскольку там нет прежнего единства. Но даже если единства и удастся добиться, это уже не поможет… – Денис вздохнул. – Черт подери, да возможно, все уже и произошло! Нам, простым солдатам и надзирателям на Марсе, о Земле ничего не говорят, старшие чины в последние дни ходят как в воду опущенные, все мрачные, все в себе. Ходят слухи, что связь с Землей пропала, но об этом приказано молчать под страхом смерти, отец! Ты понимаешь! – Денис взглянул в глаза отца, напряженные и внимательные, но все же произнес: – Нет, черт возьми, ты не понимаешь! Возможно, Земли уже нет! Возможно, некая последняя катастрофа уничтожила нашу родную планету полностью вместе со всеми, кто тебе дорог… вместе с мамой! А ты тут стоишь, книжки клеишь… – Громов-младший схватил лежащий на конторке томик «Волка» и запустил его в стену.
Бац!
Книга упала на пол, обложка отлетела, страницы, словно осенние листья, рассыпались по бетонной поверхности. А Денис вновь взглянул на отца. Его неверие бесило и раздражало, и ярость от бессилия закипала внутри Дениса все сильнее.
«Противное чувство, да? Словно удар по яйцам! – вдруг не к месту пробудилась совесть. – Теперь ты понимаешь, что чувствовала Юля, когда старалась убедить тебя в том, что этот мир обречен, а ты ей не верил. Отчаяние словно омут накрывает тебя с головой…»
«Замолкни!!! – прорычал Денис. – Пусть ты во всем и права, но замолкни хотя бы сейчас!»
– Знаешь, отец, поначалу я думал, что в этом мире ты нравишься мне больше! В том мире ты совершил много ошибок, а в этом ты всегда действовал согласно совести! И я был горд за тебя и смог тебя полюбить, но Громов той реальности готов был пожертвовать всем: собственным счастьем, женой и сыном ради спасения страны и мира! И если мир требовалось спасать, он не сомневался ни секунды, а действовал, не задумываясь о последствиях! Ты же не он! – Денис вздохнул. – И я разочарован в тебе! Твой советский закон предал тебя, а ты все так же чтишь его! Подумай над этим, отец.
– Сынок, – спокойно произнес Громов и положил руку на плечо Дениса. – Все это звучит, как полный бред, и я просто физически не могу в него поверить…
Денис поморщился и дернул плечом, стараясь скинуть отцовскую руку, но Громов-старший сжал ладонь, и предплечье сына осталось в его руке, как брусок в тисках.
– Сынок, – строго взглянув в глаза, продолжил отец, – даже если все это правда, даже если не укладывается ни в какие рамки понимания, Земли не стало и… – голос слегка дрогнул, – и Маши тоже не стало… что мы можем поделать?
– Как раз только мы и можем! – впившись в отца таким же решительным взглядом холодных голубых глаз, заявил Денис. – У Юли всегда есть план, и если кто-то может что-то исправить, то это только она. Пойми, отец, источник всех неприятностей этого мира скрыт на Марсе, и, как предполагает Юля, с его помощью мы сможем повернуть все вспять!
– А если не получится?
– А если не получится, – скривился Денис, – то мы хотя бы попытаемся, а не будем мириться со своим положением, как ты, отец! Вот…
Денис залез в карман и, вытащив оттуда кусок скомканной фольги, положил его на конторку.
Громов поднял глаза, как бы вопрошая: что это?
– Там таблетка. Настя и Кики нахимичили в лаборатории из ингредиентов, что мы привезли с собой. Там белладонна, яд кураре… – Денис запнулся, увидев изумленное лицо отца. – Так,
