пульсирующий — не ровным светом ученика и не мерцанием новичка, а тяжёлым, глубоким жаром опытного Адепта, чей огонь горел тридцать лет и не думал гаснуть. Стихия — Огонь: горячий фон, с характерной «текстурой» — подрагивающей, подвижной, как марево над раскалённым камнем. Мощность — значительная. Выше, чем у любого мага, которого Эран встречал в Кэлдоре. Выше — может быть — чем у Грэма в лучшие годы, хотя сравнивать было сложно: Грэма он знал больным, ослабевшим, с разрушенными каналами.
И — Корвус не прятался. Не маскировался. Не приглушал фон, не сужал ауру, не делал ничего из того, что делает маг, который не хочет быть обнаруженным. Он шёл — открыто. По портовой улице. Среди людей, которые расступались перед ним не потому, что узнавали (лицо — незнакомое большинству), а потому, что тело — их тело, обычное, немагическое, — чувствовало: этот человек — опасен. Как чувствуют — медведя в лесу. Как — лавину на склоне. Не мыслью — инстинктом.
Эран — сидел на крыше склада. Привычное место — отсюда он видел три улицы, причал, ворота в нижний город и кусок рыночной площади. Сенсорика — широкая, на полный радиус, как всегда. Он следил за яркой точкой, которая двигалась по портовому району — уверенно, без остановок, без расспросов, без колебаний. Прямо. К складу.
Корвус — знал, куда идёт. Не искал — шёл. Кто-то — показал. Крэш? Его люди? Слухи, которые расползлись по порту за три дня, как пожар по сухой траве — «мальчишка-маг в портовом складе, лёд из пальцев, камень из пола»? Неважно. Важно — Корвус шёл к нему. И — через пять минут — будет здесь.
Пять минут — на решение.
Бежать? Мог. Мешок — за досками, собрать — минута. Через заднюю стену — в переулок, в лабиринт нижнего города, где каждый поворот — знакомый, каждая щель — просчитанная. Корвус — не догонит: город — не его территория, а Эрана. Два месяца — он учил этот город. Каждый камень, каждый угол.
Но — бежать — значит бросить. Снова. Склад, зелья, Маллера, Рэта, Лиру, Мышь. Всё — что он строил два месяца. Всё — что стало его. И — бежать куда? В другой город? В лес? В горы? Начинать — с нуля? Снова — медяки, голод, свалка?
Нет.
Не бежать. Не прятаться. Не — на этот раз. На этот раз — говорить.
Эран — спустился с крыши. Тихо, по стене — воздушная подушка под ноги, мягко, бесшумно. Вошёл — через заднюю дверь. Рэт — внутри, с Тиксом. Оба — настороженные, напряжённые: Рэт — стоял у окна (щель в стене, заменявшая окно), смотрел наружу. Тикс — рядом, переминался с ноги на ногу, пальцы — барабанили по бедру.
— Идёт, — сказал Эран.
Рэт — обернулся. Быстро, резко — рефлекс.
— Кто?
— Маг. Сильный. Адепт. Из Гильдии. Один.
— Один? — Рэт — нахмурился. Один — это или очень хорошо, или очень плохо. Хорошо — потому что одного легче обмануть, обойти, убежать. Плохо — потому что тот, кто приходит один, уверен, что ему не нужна помощь.
— Один, — подтвердил Эран. — Он — гильдмастер. Корвус. Тот, о ком говорил Маллер.
Рэт — побледнел. Не от страха — от понимания. Гильдмастер — не посыльный. Гильдмастер — не ходит по складам. Гильдмастер — сидит в кабинете, принимает отчёты, считает деньги, подписывает бумаги. Если гильдмастер — пришёл лично — значит, дело серьёзное. Серьёзнее, чем Крэш. Серьёзнее, чем Псы. Серьёзнее — чем всё, с чем они сталкивались.
— Уходим? — спросил он. Практично. Без паники. Как — спрашивают о погоде.
— Нет. Я — останусь. Ты — уведи ребят. Лиру — тоже.
— Мелкий...
— Рэт. Иди. Он — не пришёл драться. Он — пришёл говорить. Я — чувствую. Его фон — спокойный. Ровный. Не боевой. Он — не на войне. Он — на переговорах.
Рэт — посмотрел на Эрана. Три секунды. Пять. Его глаза — считали, оценивали, взвешивали. Как всегда. Как — с первого дня. Мелкий — говорит «чувствую» — и Рэт — верит. Не потому что понимает — потому что мелкий — ни разу не ошибся. Ни разу — за два месяца. Ни разу — когда дело касалось безопасности.
— Ладно, — сказал он. Кивнул — Тиксу. Тикс — метнулся к дальней стене, где Лира сидела с Мышью. Зашептал. Движение — быстрое, отработанное. Доска — хрустнула. Щель. Тени — скользнули.
Лира — остановилась. Последняя. У щели. Посмотрела — на Эрана. Тёмные глаза — в полутьме склада — блестели.
— Он — не врёт, — сказала она. Быстро. Тихо. — Я — чувствую. Он — не злой. Но — непростой. Будь — внимателен.
— Буду.
— И — если он начнёт... если что-то пойдёт не так...
— Я справлюсь.
Лира — смотрела ещё секунду. Потом — кивнула. Коротко. И — исчезла. В щели. В переулке. В темноте.
Но — не ушла далеко. Эран — чувствовал сенсорикой: её точка — тусклая, маленькая, привычная — замерла за стеной. В десяти метрах. Слушала. Ждала. Готовая — если понадобится.
Эран — остался один.
Стук в дверь. Не грубый — Крэш выбивал ногой. Не тихий — Жила стучал, как стучат в дверь чиновника: вежливо, но с ожиданием, что откроют. Этот стук был — другой. Аккуратный. Размеренный. Три удара — пауза — два удара. Ритм — почти музыкальный. Стук — человека, который привык стучать и привык, что ему открывают. Который — не торопится. Которому — некуда торопиться.
— Открыто, — сказал Эран.
Дверь — открылась. Не с ноги — рукой. Медленно, аккуратно, как открывают книгу, которую собираются прочитать внимательно. Петли — скрипнули (новые, Эран починил после Крэша, но — материал дрянной, скрипят). Свет — серый, зимний, утренний — хлынул в склад, высветив пыль в воздухе, доски пола, тюфяки у стен.
Корвус.
Первое впечатление — не совпало с ожиданием. Эран — ожидал здорового мужика, широкоплечего, высокого, с тяжёлыми руками и тяжёлым взглядом. Как Крэш — только умнее. Как Жила — только сильнее. Как — все опасные люди, которых он встречал в Кэлдоре: большие, громкие, заполняющие пространство собой.
Увидел — другое.
Невысокий. Сто семьдесят, может — чуть меньше. Ниже — чем Рэт, который был четырнадцатилетним подростком. Ниже — чем многие женщины на рынке. Но — это не имело
