прижалась ко мне. И в этот момент я понял, что ради этого стоило пройти через всё. Ради этого стоило злить отца, лгать Совету, держать её в доме под видом служанки.
Потому что в этом мгновении — всё было правильно. Как должно быть. Как я хотел.
Я наклонился к ней и мягко коснулся губами её лба, щеки, подбородка — тёплая, родная, моя.
— Доброе утро, ведьмочка, — прошептал я с улыбкой.
Она медленно открыла глаза, всё ещё сонные, и потянулась ко мне, словно принадлежала этому моменту целиком. Наши губы встретились — в поцелуе, который был больше, чем просто нежность. Он был благодарностью. Признанием. Прикосновением двух судеб, переплетённых навсегда.
Но стоило мне углубиться в этот тихий утренний момент, как дверь распахнулась без стука.
— Я надеюсь, вы не забыли, что нас трое? — раздался знакомый голос.
Арно.
Он стоял в дверях, в расстёгнутой рубашке, взгляд ленивый, чуть насмешливый, но в нём не было ни капли обиды.
Он посмотрел на нас, как на озорников, которых застал за чем-то сладким.
А потом без слов запер за собой дверь, сорвал с себя рубашку окончательно и шагнул к кровати.
— Вы окончательно вычеркнули меня из нашего трио? — спросил он, наклоняясь ближе.
Ария рассмеялась — легко, искренне, звонко, как будто это утро было соткано не из последствий, а из надежды.
Она потянулась к нему, её ладони легли ему на грудь, и я смотрел, как она целует его, как он отвечает ей — с тем же теплом, с тем же огнём, как и я сам.
Я не отстранился. Не сжал зубы. Ревности не было.
Была только странная, мягкая полнота внутри — от того, что всё стало на свои места.
Я смотрел, как его руки гладят её талию, скользят по её бедру, как она шепчет ему что-то на ухо, и он улыбается. Я смотрел, как Ария улыбается ему — так, как недавно улыбалась мне. Та же искренность, тот же свет в глазах. Она тянулась к нему не вместо меня.
И это не отдаляло нас друг от друга — наоборот, странным образом сближало.
Арно наклонился к ней, скользнул ладонью вдоль её позвоночника, и она дрогнула, чуть изогнулась навстречу, выдыхая его имя с такой нежностью, будто произносила молитву. Его губы нашли её шею, плечо, и я видел, как дрожь пробегает по её коже, как её пальцы зарываются в его волосы.
Я не чувствовал себя лишним. Не чувствовал, что стою в стороне.
Наоборот.
Я был с ними — мысленно, сердцем, ощущением.
Моя ведьма — сияла.
Не только от его прикосновений. А от того, что могла быть собой. Что могла хотеть, не боясь осуждения. Что могла любить — обоих.
Арно касался её так, будто знал каждую линию её тела наизусть — не спеша, сдержанно, будто восхищение мешало торопиться. Его пальцы скользили по её коже, будто это не прикосновение, а восхищённый взгляд, переведённый в движение.
Ария лежала под ним, принимая каждое его движение, каждый поцелуй, будто доверяла ему самое хрупкое. Она не была пассивной — наоборот, тянулась, отвечала, двигалась навстречу. Их тела сплелись в ритме, который рождался не в разуме — в сердцах.
Когда он накрыл её своим телом, прижимая к постели, она обвила его ногами, словно стремилась не позволить уйти. Не отпустить. Он вошёл в неё мягко, медленно, сдерживая порыв, и в этот момент она выгнулась, словно подставляя ему свою душу.
Я видел, как она зажмурила глаза, как её пальцы вцепились в его спину, как губы дрогнули от сдержанного стона. И как он посмотрел на неё. Как на любовь всей своей жизни. Уж я точно знал этот взгляд. Теперь знал.
Они двигались вместе, как единое целое, без слов — только дыхание, прикосновения, ритм сердца и кожи. И в этом было больше любви, чем в любой клятве.
Я смотрел. И не чувствовал ревности. Только благоговейную тишину внутри. И уважение — к тому, как они нашли друг друга. Как мы — нашли её. А она — нас.
Глава 30
Ария
Я лежала между ними, чувствуя, как от каждого из них исходило тепло. Руки Арно обнимали меня за талию, Ланс касался плеча. Спокойное дыхание, лёгкое напряжение, будто и во сне они не хотели меня отпускать.
Я опустила взгляд на метку — она почти завершена. Проступает чётче, линии уже не блеклые, а ясные, словно ожили. Кожа под ней покалывает. Греет.
Конечно, мы снова не сдержались.
Магия едва заметно покалывала кожу, словно напоминала — связь вот-вот завершится. Метка пульсировала слабым жаром, и я чувствовала, как внутри всё снова напрягается — не от страха, не от сомнений, от желания. От близости. От их тел, запаха, прикосновений, ещё не ушедших с моей кожи.
Сопротивляться не хотелось. Не потому, что не могла. А потому, что не видела смысла. Они были рядом. Оба. И всё внутри отзывалось на них — слишком остро, слишком глубоко.
Магия будто дышала вместе со мной — мягко, настойчиво, неотступно. Она не отпускала, подталкивала ближе, теснее. Метка под грудью пульсировала теплом, словно отзывалась на близость двух тел рядом.
Взгляд скользнул на мужчину. Арно — открыл глаза. Несколько секунд он просто смотрел на меня, словно не верил, что я рядом. А потом медленно, очень бережно, потянулся, и наши губы встретились в поцелуе.
Поцелуй был голодным, жадным, будто он не целовал меня веками, будто всё, что было между нами до этого — ничто по сравнению с этим моментом. Его язык ворвался внутрь, требовательно, властно.
Я застонала в его рот. Прижалась ближе, словно этого прикосновения мне не хватало больше воздуха. Его пальцы сжались на моём бедре, и он впился в мои губы снова, глубже, настойчивей.
Мы все еще целовались, когда я ощутила, как к моему плечу приникают горячие губы. Мягкий, медленный поцелуй — такой нежный, что по спине прошла дрожь. Его дыхание обожгло кожу, и я отстранилась от Арно лишь на миг — чтобы обернуться.
Его глаза — тёмные, глубокие — смотрели на меня с тем же желанием, что я чувствовала в себе. Я не колебалась. Мои пальцы легли на его щёку Ланса, и я потянулась к нему, впилась в его губы с той жаждой, которую не могла больше прятать.
Этот поцелуй был другим — более плавным, лениво-жадным, как мед, растекающийся по губам. Он стонал мне в рот, крепче обняв
