Профессор сел в соседнее кресло, подвинул ближе к себе микрофон на гибкой ножке и нажал на кнопку со стилизованным изображением работающего громкоговорителя.
– Раз! Раз! Раз! Внимание! Поднимите руку, если меня слышно. (Один из помощников поднял руку над головой.) Хорошо. Мы начинаем. Будьте готовы к приему объекта.
Карташов убрал палец с кнопки и повернулся к Богомолову в ожидании приказа.
– Вы знаете координаты нашего аэродрома в ЧЗО?
– На память – нет, но сейчас найду.
Профессор защелкал кнопками клавиатуры. В ту же секунду черный глянец экрана сменился белым матовым свечением, из которого, как из тумана, проступили очертания архипелага Новая Земля. Острова сильно уменьшились, а потом и вовсе исчезли из виду, зато появились границы материковой России и Восточной Европы, как будто камера высоко поднялась над земным шаром. Изображение плавно сместилось на запад до Украины и снова стало увеличиваться в размерах, пока по центру экрана не появились две длинные серые полосы с кучкой светлых квадратиков и прямоугольников сбоку от одной из них.
В базе данных головного компьютера исследовательского центра хранились айпи-адреса всех зарегистрированных в системе ПДА. Работающее устройство позволяло найти своего носителя в любой точке планеты за десять-пятнадцать минут. Поиск проходил быстрее, если знать примерную точку местонахождения объекта. Богомолов мельком видел в телефоне самолет в тенетах паутины и логично предположил, что искать надо на аэродроме. Догадка оказалась верной. В самом начале одной из серых полос пульсировали две крохотные красные точки.
Профессор тоже их заметил и положил руки на полусферы джойстиков. Двигая пальцами то одной, то другой руки, он еще больше увеличил изображение и запустил систему графической симуляции, нажав на расположенную отдельно от прочих элементов управления кнопку.
Помимо полезных программ и приборов в каждом ПДА был работающий по умолчанию сканер местности. Радиус его действия не превышал пяти метров, но и этого хватало для создания трехмерного плана места, где находился носитель умного устройства. Молниеносно просчитывая полученные данные, мощный процессор центрального компьютера дорабатывал недостающие детали, сообразно заложенной в его память информации о той местности, откуда поступал сигнал с ПДА, и выводил изображение на экран в режиме реального времени.
Вид сверху на аэродром изменился, словно камера опустилась к земле. Богомолов и профессор увидели двоих мужчин: худого и будто напичканного стероидами здоровяка. Те стояли перед накрытыми маскировочной сетью самолетами по бокам от продолговатого предмета камуфляжной расцветки. Внешне эта штуковина сильно смахивала на бокс для гранатомета.
Камера сделала круг, показывая обнаруженные объекты со всех сторон. Хвостовая часть самолетов находилась за пределами радиуса действия сканеров, но графический процессор дополнил изображение, так что глазам наблюдателей воздушные машины предстали целиком.
– Я так понимаю, герметичный бокс нужен для этого? – профессор ткнул пальцем в оружейный кофр на экране.
– Правильно понимаете. Только вот картинка не соответствует действительности. Это не ящик для оружия, а паутинный кокон с зараженным биологическим объектом внутри, и самолеты опутаны паутиной, а не накрыты маскировочной сетью.
– Сканеры ПДА не способны передавать цвет и химический состав всего, что их окружает. Они созданы не для этого. Компьютер дорабатывает картинку, руководствуясь одному ему понятными соображениями, – пояснил профессор и развел руками: мол, ничего не поделаешь, издержки технологии.
– М-мм, вон оно как. Забавно. Я хочу, чтобы телепорт перенес объект целиком. Это возможно?
– Разумеется, – кивнул Карташов. – Сейчас обозначу на экране диаметр телепортационного окна – и можно начинать.
Он защелкал тумблерами, сдвинул три ползунка вверх, а один перевел вниз, нажал несколько разноцветных кнопок и опять положил руки на джойстики. На экране, чуть в стороне от мужчин, появился обозначенный тонкой красной линией круг. Двигая пальцами то одной, то другой руки, профессор заметно увеличил его размеры.
Игорь Михайлович неотрывно следил за тем, как окружность двигается по экрану. Он подождал, когда внутри нее окажутся оба мужчины и нужный ему объект, и попросил еще немного расширить границы окна. Профессор заскользил кончиками пальцев по правой полусфере и посмотрел на соседа, когда в окружности оказался затянутый паутиной винт одного из самолетов:
– Так хватит или еще увеличить?
Игорь Михайлович попросил расширить границы окна. Карташов кивнул и повел средним пальцем по выпуклому боку правого джойстика.
– Стоп! Думаю, теперь достаточно, – сказал Богомолов, когда красная линия доползла до середины двигателя.
– Хорошо. Теперь зафиксируем, и можно начинать. – Профессор убрал руки с джойстиков и защелкал кнопками. Контур окружности поменял цвет с красного на зеленый. Альберт Аркадьевич наклонился к микрофону: – Приготовиться! Начинаю обратный отсчет. Пять… четыре…
На счете «два» он потянулся к похожей на шляпку гриба красной кнопке и хлопнул по ней ладонью, когда сам себе отдал команду: «Пуск!»
Богомолов уставился в окно. Несколько секунд ничего не происходило, но вот обручи пришли в движение. Сначала медленно, они вращались все быстрее и быстрее, пока вокруг клетки Фарадея не образовалась полупрозрачная сфера. Из скрытых динамиков доносился нарастающий гул, а потом, когда по шарообразным наконечникам электродов заскользили крохотные, похожие на змей белые молнии, послышался сухой треск электрических разрядов.
Так продолжалось до тех пор, пока молнии не стали яростно бить в крышу расположенной внутри призрачного шара клети. Треск сменился грохотом, а гул ураганным воем, но длилось это недолго. Спустя пару мгновений все кончилось, и в клетке, как будто из воздуха, материализовались Кастет, Худя и Моргенштейн в паутинном коконе. Чуть позже на пол с металлическим грохотом тяжело рухнула носовая часть одномоторного самолета с трехлопастным винтом на остроконечном конусе обтекателя. Обрывки паутины на ней напоминали лохмотья пакли и дымились там, где соприкасались с раскаленным докрасна и будто отсеченным лазером задним краем.
Помощники профессора дождались, когда обручи перестанут вращаться, открыли телепортационную камеру и жестами велели тощему и громиле освободить ее. Едва те вышли из клетки, они подкатили прозрачную капсулу к открытой двери, загрузили в нее кокон, защелкнули замки и замерли в ожидании дальнейших команд.
– Доставьте объект в лабораторию. Прежде чем начинать исследования, скопируйте сознание находящегося внутри него человека, – распорядился Богомолов, вставая с кресла. – Мне нужна эта копия, так что поторопитесь, пока он не умер. И пусть те двое из телепорта зайдут ко мне в кабинет.
Профессор кивнул и почти дословно повторил приказ в микрофон.
Кастет завертел головой, когда в помещении раздался громкий, подхваченный эхом голос. На одной из стен он заметил горизонтальное смотровое окно. Оно располагалось почти под самым потолком и не бросалось в глаза, если не поднимать голову. Кастет улыбнулся и помахал рукой, хоть и не видел никого за зеленоватым стеклом.
Худя дернул его за рукав:
– Хорош дурковать! Пошли, босс не любит, когда опаздывают.
Глава 9. Опасная операция
Богомолов встретил их как старых друзей: усадил на диван, спросил, кому что налить, и принес на треть наполненные спиртным стаканы. Сел в кресло, подождал, когда напарники промочат горло, и только потом перешел к делу.
– Молодцы, отлично справились с заданием в короткие сроки. Сегодня вы сполна искупили прошлые грехи. Я хочу снова взять вас на постоянную работу. Согласны?
– Да, босс! – воскликнул Кастет. Звякая кубиками льда, поставил стакан с недопитым виски на пол, встал с дивана и прижал руки к груди. – Спасибо! Я безумно рад, что вы нашли в себе силы простить меня, и больше не подведу вас!
