пьют, а потом бац, и другой человек.
— Не в этом дело, — покачал головой Косарев. — Тут что-то другое. Что-то, чего я не могу объяснить.
Борзов не стал допытываться. Он взял со стола телефон и набрал номер.
— Глеб, это я. Что у вас? — он выслушал ответ и кивнул. — Понял. Продолжайте прочёсывать. Если будет хоть что-то — сразу мне.
Он положил трубку и повернулся к Косареву.
— У меня фармацевтический бизнес, Сергей Алексеевич. Мы возим дорогие препараты по всей области. Есть свой ЧОП — двенадцать человек, все бывшие военные или спецназ. Я поднял их час назад. Они прочёсывают промзону, все заброшенные здания в радиусе десяти километров от Складской. Но пока — пусто. Если подумать — я даже не знаю этого Вашего физрука, но та встреча в тренерской взбудоражила мое сознание, как он о Сёме говорил, о пацанах!.. У него глаза тогда горели! А потом сам сын уже в который день взахлеб рассказывает о тренировках!
— Спасибо, — Косарев сел в кресло и обхватил голову руками. — Если бы я не попросил его помочь… Если бы я не втянул его в это…
— Он сам втянулся, — перебил Борзов. — Я его предупреждал. Вы его предупреждали. Даже мой сын ему передавал, что это опасно. Он не послушал. Но знаете что? — мужчина помолчал. — Я его уважаю. Он единственный, кто реально что-то сделал, пока все остальные ныли, прятались по своим углам и в лучшем случае писали жалобы в министерство, а в худшем просто делали вид, что все вокруг прекрасно. Он вышел в парк и начал ловить закладчиков голыми руками. Без оружия, без подготовки, с больным сердцем и коленом. Это либо глупость, либо героизм. И я уже не знаю, где одно, а где другое.
Они замолчали. Дождь барабанил по стеклу. Где-то в доме тихо играло радио.
За дверью кабинета, притаившись в тёмном коридоре, стоял Сёма. Он слышал каждое слово.
Сердце колотилось в груди как бешеное. Веню похитили. Бандиты. Те самые, про которых отец говорил — «опасные люди, не лезь». А Веня полез. Полез, потому что не мог иначе. Потому что он — Веня, физрук, который за неделю превратил их из позора области в команду.
Сёма на цыпочках вернулся в свою комнату, плотно закрыл дверь и схватил телефон. Дрожащими пальцами набрал Савельева.
— Сав, это я. Слушай внимательно и не перебивай. Веню похитили. Да, те самые бандиты из парка. Отец говорит, полиция ищет, но пока ничего. Собирай команду. У старого дуба, через полчаса. Да, ночью. Да, я знаю, что темно и холодно. А ты как думал? Он бы нас не бросил.
* * *
Старый дуб стоял в центре парка, раскинув во все стороны узловатые ветки, мокрые от дождя. В свете одинокого фонаря он казался огромным, как страж, как немой свидетель всего, что здесь происходило. У его корней, на мокрой скамейке, сидели пятеро пацанов в тёмных куртках с накинутыми капюшонами. Савельев, Кузя, Тоха, Витя и Лёва. Сёма прибежал последним, запыхавшийся.
— Долго ты, — буркнул Савельев, но без злобы.
— Отец чуть не спалил, — Сёма присел на корточки и перевёл дух. — Еле вылез через окно.
— Итак, — Савельев обвёл взглядом команду. — Что мы знаем? Кто-нибудь вообще в курсе, куда его повезли?
— Мой отец сказал, что он поехал на Складскую, шестнадцать, — Сёма закутался в куртку, дрожа то ли от холода, то ли от страха. — Но там ничего нет. Полиция уже проверяла.
— Идиоты, — буркнул Кузя. — Они пустой склад штурмовали — об этом весь город анекдоты рассказывает. А Веню, значит, в это время увозили в другое место.
— Надо прочесать все заброшки на окраинах, — предложил Тоха. — Вдруг найдём.
— Нас пятеро, — резонно заметил Витя. — Заброшек в городе — два десятка. Пока мы будем бегать по ним, Веню могут… — он осёкся и не договорил.
Пацаны мрачно замолчали. Дождь шуршал по листьям, капли стекали с капюшонов.
— Что бы он сказал, если бы нас увидел? — вдруг спросил Сёма.
Все посмотрели на него.
— Вот прямо сейчас. Ночью. В парке. Мокрые, замёрзшие, без плана. Что бы он сказал?
Савельев усмехнулся.
— Сказал бы: «Вы чего, фраера, тут расселись? Команда! Строиться! Живо!» — он довольно точно изобразил интонацию физрука, и пацаны нервно захихикали. — А потом добавил бы, что без разведки и плана действуют только идиоты. И что один в поле не воин.
— Вот именно, — кивнул Сёма. — Поэтому давайте думать. У кого есть хоть какие-то связи с теми… с теми, кто может знать?
Тишина. Потом Кузя неуверенно подал голос:
— У меня дядя в такси работает. Может, разослать ориентировку по водителям? Вдруг кто-то видел ту тачку, которая его увозила?
— Уже тепло, — кивнул Савельев. — Звони дяде. Прямо сейчас.
— А я знаю парня из второй школы, — сказал Тоха. — Он раньше тусовался с плохой компанией, может, слышал что-то про местных барыг.
— Звони ему.
Савельев хлопнул ладонями по коленям и встал.
— Значит, так. До утра: Кузя — обзванивает таксистов. Тоха — ищет подход к знакомому из второй школы. Витя и Лёва — утром идут в район Складской, ищут свидетелей, опрашивают бомжей, собачников, кого угодно.
— А если не получится? — спросил Витя.
— Получится, — отрезал Савельев. — Завтра в десять встречаемся здесь. Всё. Пошли.
* * *
Чёрный «Гелендваген» мчался по ночному шоссе, разбрызгивая лужи. За рулём сидел Борзов-старший, рядом — Косарев. На заднем сиденье лежала карта области, на которой красным маркером были обведены все заброшенные промышленные объекты. Дворники монотонно смахивали дождь с лобового стекла.
— Есть мысль, — сказал Косарев, глядя на проплывающие за окном тёмные перелески. — Веня говорил, что Шрам не главный. Что над ним есть кто-то ещё. Кто-то из старых, из девяностых. Если это так, то у них должна быть резервная точка. Не склад и не гараж — что-то более надёжное.
— Что? — Борзов не отрывал глаз от дороги.
— Не знаю. Ангар? Подвал? Котельная? Место, где можно спрятать человека и где никто не будет задавать вопросов.
— Котельная, — задумчиво повторил Борзов. — За городом есть старая котельная. Раньше отапливала посёлок лесозаготовителей, теперь заброшена. Я видел её
