Тут же как:
Все сразу рвануть не смогут. Место одно. Обходить справа — вообще форменное безумие. С одной стороны, русские там атаки не ждут. А с другой — это же напороться на огонь из редута.
А там не сотня и не две. Там тысяча стрельцов сидит. И залп сразу может выдать, и поддержать их там особо некому. Казацкие хоругви только для вида там постреливают, мало там панов. А гусары центр проломили и исчезли куда-то в дым. А следующая волна только строится.
Время поджимало, капитан и атаман орали все громче. Ласло все чаще вращал головой то на подступы к оврагу, то вниз, на скрывающихся там людей.
Кто-то должен выполнить приказ, пойти первым. Если не сделают это, то обоим не сносить головы. Личный приказ пана гетмана. Если не выполнить… Даже думать не хочется, что будет.
Грохнула с холма русская пушка. Ударила по всадникам, но не точно. Но их было не остановить.
Конница шла, приближалась. Нужно вот-вот уже рваться вперед. Иначе смерть всем. Жребий! Наконец-то догадались. Пускай судьба решит. Раздалась трехэтажная, лютейшая брань. Казак проиграл. Ласло видел, как схватился он за свой чекан. Ситуация накалилась до предела. Не хватало еще здесь устроить перестрелку между своими.
Скривился, согнулся, выругался еще раз, но смирился, махнул своим.
— Одним рывком идем. — Цедил сквозь зубы.
Двинулся к засевшим и не решающимся подняться казачкам неровной походкой. Его трясло, но это не мешало выполнять работу. Пинками он начал поднимать тех, кто двигаться не хотел.
— Идем! Вперед! Давай!
Сущая ватага. Сотней или чем-то еще более военным назвать этот отряд у Ласло язык не поворачивался. Они все меньше хотели выполнять приказ. Страх парализовал всех. Чертовы вояки. Как хутора грабить, так в первых рядах небось. А как в бой идти…
Ласло сплюнул, получше перехватил аркебузу. Как бы чего не вышло.
— Паны нас порешат, если не сделаем! — Взревел атаман. — Идем!
— Пусть гайдуки идут! — Взревел какой-то крупный мужик, вскочил, ощерился на атамана, потянул саблю.
Тот резко подскочил, ловко врезал ему чеканом промеж глаз. Тот охнул, осел, моргнул глазами как-то непонимающе. Завалился набок. Дышать перестал.
Смерть одного могла всколыхнуть ненависть к лидеру, но она, наоборот, сплотила людей. Все же они понимали, не сделают, им всем конец. А раз жребий показал, они должны, то таково божье провидение.
— Все затинные пищали наши будут! — Выкрикнул атаман. — Наша добыча.
Они быстро полезли на склон.
Ласло видел, как дрожат руки пробирающихся мимо парней. Как трясутся их подбородки, а глаза ищут куда бы скрыться, удрать, спасти себя. Эх, вояки. Оно понятно, помирать всем страшно, но в бою такое поведение только мешает. Паника плохое подспорье в ратном деле. За годы службы старый гайдук это хорошо понял.
— Тихо идем. Передать. — Процедил атаман. Он сам стоял шагах в семи от Ласло. Его потряхивало то ли перед атакой, то ли после убийства соратника.
Капитан же гайдуков подтянул почти всю вторую сотню сюда. Оставил по бокам оврага только наблюдателей. Все они тоже не будут отсиживаться, рванутся следом. Дело будет страшным и кровавым. Но залп аркебуз, дело серьезное. Ловят его пускай казаки.
Ласло задумался на миг, стоило ли тащить на такое дело аркебузу. Помешает в драке. Но потом может и не выйдет вернуться. Значит…
Конница была уже близко, стрельцы русских изготовились бить по ней. Это было видно. Заросли на той стороне болотины двигались. Люди перемещались.
Нужно прикрыть атакующих. Ну что, выстрел сотней аркебуз, перезарядка и бегом за казаками. Такой план.
— Готовься. — Пришел по цепочке приказ.
Почти две сотни пар глаз гайдуков смотрели на капитана. Тот выжидал, в свою очередь следил за атаманом казацким.
Сцепив зубы, тот пнул одного из своих.
— Пошли.
Криков и призывов к удару не было. Все нужно делать более-менее тихо. По крайней мере стараться, выиграть мгновения. А потом уже орать от страха и ярости, бежать на стрельцов в надежде, что шквал из пуль пронесется мимо, ужалит не тебя, а собрата слева или справа. Боевое братство, да. Но… но своя жизнь, она всего дороже. Особенно у такого разбойничьего отребья.
Они рванулись наверх.
Ласло вскинул аркебузу, как и все его собратья в этой гуще зарослей.
Целиться смысла не было. Он вообще не понимал, где там прячутся эти чертовы русские. Ощущал примерно, туда и навел. Слишком много травы, кустов и стволов деревьев мешали обзору. Как с их стороны, так и с противоположной. Мушкет уперся в плечо. Спуск. Грохот. Привычный толчок отдачи. Искры, дым, вонь.
Он оглох на миг.
И через эту глухоту услышал безумный вопль сотни глоток тех, кто рванулся в обход части оврага по открытому полю. По кромке. На той стороне кто-то тоже заорал. Все же выстрелы какие-то достигли цели. Уж точно не все, но эффект хоть какой-то был.
Московиты вмиг поняли, что происходит.
Глаза старика видели, как там началась возня. Раздались громкие приказы. Несколько мушкетов, а это были именно они, потому что гремели громче аркебуз, разрядились в их сторону. Пуля вошла прямо в массивный корень, за которым прятался Ласло.
Зря они это. Удар же не отсюда.
Но русских там было много, и они дружно начали палить по рвущимся вперед казакам. Мир погряз в дыму.
Руки Ласло спешно, привычно перезаряжали мушкет. Земля дрожала, конница шла, ускорялась, чтобы пройти опасный участок и вот-вот пролетит мимо. Успели, паны будут довольны и после боя не будет от них никакого укора по отношению к капитану и всем гайдукам. А то и казнить могли за неподчинение приказу.
— Пошли! — Взревел капитан снизу. Тут уже скрываться было нечего. — Пошли, братцы!
Ласло потратил еще миг на то, чтобы добить шомполом закрывающий пулю пыж. Закинул аркебузу за спину. Взялся за древко топорища и рванулся вперед.
Припал к земле, торопился как мог.
Несколько шагов и пошли трупы. Казаки лежали ничком. Кто-то стонал, пытался отползти. Все громче раздавались вопли, стенания, но впереди слышались нарастающие звуки яростной рукопашной. Значит получилось. Удалось этим оборванцам добежать. Хоть кому-то.
Отлично. Значит наших поляжет меньше.
Ласло, пригибаясь к земле, чтобы не споткнуться и не получить случайную пулю, рвался вперед. Здесь дыма было меньше, а потом его резко стало больше. Еще бы, с позиций русских их встречал настоящий шквал огня.
Они огибали заболоченную часть оврага по его краю, по открытой местности.
Сбоку оглушающее взревел рог.
Сотни конских ног топтали землю, сминали траву. Всадники неслись мимо. Они, благоразумно, двигались подальше от оврага. Может шагах в пятидесяти, а может и в ста. Смотреть Ласло было некогда. Продвигались слева, вперед плотным строем. Уходили дальше, чтобы обогнуть холм, выйти на простор и ударить по тылам или по лагерю русских.
Ласло было плевать, у него своя задача и он бежал.
Староват он уже для таких дел. Опыта много, но тело не так хорошо слушается, как прежде.
Вот он склон. Все в дыму. И тут на спуске идет бой. Один казак на краю оврага, второй, третий. Побиты пулями. Льется кровь. Глаза незрячие смотрят куда-то в небо. Что дальше? Что там?
Не видно ни черта, слишком много дыма. А ниже звенит сталь и орут люди.
Вперед!
За спиной собратья, они торопятся, чтобы как можно быстрее преодолеть открытое пространство, скрыться, спрятаться в овраге. Пускай там русские, лучше так, лицом к лицу, чем бежать и ждать укус пули.
Грохнуло еще и еще раз. Там на дне бил огнестрел.
Ласло прыгнул, скатился по склону, ободрал себе бок о какую-то корягу. Но не сильно, терпимо. Врезался в какого-то умирающего. Вроде казак, стонет, хрипит, держится за живот. Здесь слишком много дыма. Тоже заросли и справа, прямо из них, на него кинулся русский. Видимо он только что подстрелил этого нерадивого оборванца, а теперь…
Опытным движением Ласло отступил назад. Короткий тесак просвистел рядом, не достал. Но ноги подвели, и гайдук рухнул на спину, за что-то зацепившись ступней. Благо мимо уже пролетел, скатился его собрат. Он навалился на московита, и они сцепились, кубарем свалились в грязь.
