у целителя, которого, пусть и бездоказательно, обвинили в отравлении. Так что пока Имперская служба не завершит расследование, бессмысленно что-либо предпринимать. Да и никаких нареканий при сотрудничестве с Валленхофами не было, пусть я и не знаю их настоящих мотивов.
— Хорошо, — спокойно ответил я.
Посыльный не моргнул и не улыбнулся, а лишь вежливо склонил голову.
— Я передам ваш ответ, целитель, — сказал он, вложив в мою ладонь двадцать серебряных марок.
После чего мужчина развернулся и ушёл.
Мальчишка вдалеке поднял голову, проводил посыльного взглядом и перевёл глаза на мою дверь. Однако, заметив меня, он тут же продолжил ковырять палкой мостовую и тоненько засвистел какую-то мелодию.
Я улыбнулся, пытаясь вспомнить, где видел этого парнишку, однако мысленно махнул рукой, закрыл дверь и задвинул засов.
— Кто приходил? — спросил выглянувший в коридор дядя.
— Посыльный Валленхофов, — спокойно ответил я. — Сказал, что пока не будут покупать корм.
Ларк вытер руки тряпицей.
— А деньги тогда за что дал? — он кивнул на серебряные марки в моей ладони.
— Плата за то, чтобы я временно не заключал контрактов ни с кем другим.
Ларк хмыкнул, отложил тряпицу и оперся на косяк.
— Хитро, — буркнул он. — Видать, сильно им нравится твой корм, раз не хотят отпускать умельца.
— Похоже на то.
— Сколько дал?
— Двадцать серебряных.
Дядя присвистнул сквозь зубы.
— Племяш, — серьёзно произнёс он, — ты, конечно, удивительный парень.
— Это в каком смысле?
— В таком, — Ларк выпрямился. — В твоём возрасте у меня в кошеле редко бывало больше трёх медяков, и то я считал, что жил роскошно.
— Дядя…
— Всё, молчу, — он поднял ладонь. — Иди спать.
Я кивнул, сунул монеты в карман и побрёл по коридору к себе, размышляя о том, что делать дальше.
Глава 15Р
Утренние солнечные лучи медленно заливали двор, но в тени от построек всё ещё царила ночная прохлада. Я сидел на табурете у колодца, обхватив ладонями глиняную кружку с остывающим травяным чаем, и смотрел на Люмина, дремавшего у моих сапог.
Время от времени зайцелоп приоткрывал глаза, будто проверяя, на месте ли я, и вновь засыпал. Крох сидел в трёх шагах от нас и чутко водил ушами, реагируя на каждый звук, которых было достаточно много.
Шаги, голоса, скрип телег, отдалённый смех. Народ вовсю тянулся к Арене Когтя, где скоро должен начаться третий день турнира.
«Странное чувство, — подумал я, сделав глоток и прикрыв глаза. — Будто стоишь на берегу и провожаешь взглядом лодку, в которой еще вчера плыл сам».
— Доброе утро, — проворчал дядя.
Я открыл глаза. На пороге кухни стоял чисто выбритый Ларк в свежей рубахе и с расчёсанными волосами.
— Доброе, — отозвался я, приподняв бровь. — Ты чего так вырядился? К Мальвине собрался?
— Ну тебя, — Ларк махнул рукой, подошёл к соседнему табурету и грузно опустился на него. — Лучше чаю старику налей, чем зубоскалить.
Я хмыкнул, поднялся, дошёл до кухни и наполнил вторую кружку из котелка, стоявшего над тлеющими углями. Вернувшись, протянул её дяде. Он обхватил горячую кружку руками, кивнул и сделал глоток.
Мы немного помолчали.
Где-то на улице мальчишеский голос звонко выкрикнул: «Расписание боёв, свежее, всего две медных!». Ему тут же ответил скрипучий бас: «Вчерашнее оно у тебя, балбес! Не обманывай людей!».
Ларк тихо рассмеялся.
Брумиш у загона доел порцию корма, поднял тяжёлую голову и, обведя двор маленькими глазами, медленно потопал к нам. Подойдя ближе, бронебрус разлёгся, прислонившись боком к дядиной ноге и засопел.
Ларк опустил ладонь и почесал его за ухом.
— Готов, дружище? — буркнул он.
Бронебрус хрюкнул в ответ.
— И я готов.
— К чему? — поинтересовался я, делая глоток.
— К возвращению домой.
Я зажал кружку между колен.
— Дядь… Ты бы ещё пару дней отдохнул, — сказал я как можно мягче. — Куда торопишься?
— Не начинай, — Ларк поднял ладонь. — Я уже говорил, что уйду сразу после окончания турнира, а для тебя он закончился, так что… Пора.
Я молча смотрел на его лицо. Скулы ещё отчетливо проступали, но щёки больше не выглядели ввалившимися, как в первые дни. Взгляд прояснился, и шея больше не казалась болезненно жилистой.
— Подожди минуту, — сказал я, поднимаясь с табурета и ставя на него кружку.
— Ты куда?
— Сейчас вернусь.
Я нырнул в кладовую и спустился в погреб, где кожу мгновенно лизнул холодок от ледяного камня. Взяв из ниши две обогащённые порции корма, я поспешил наверх.
Когда вернулся во двор, Ларк уже стоял у двери на кухню.
— Держи, — я протянул ему шарики. — Это улучшенный корм для Брумиша.
— Племяш… — Ларк нахмурился.
— Дядь, — я устало посмотрел на него. — Бери и не спорь. Дал бы больше, но без ледяного камня он испортится дня за два, а у тебя я его не видел.
Он помолчал, перекатывая завёрнутые порции в ладонях.
— Да откуда у меня взяться камню… — буркнул дядя, пряча корм за пазуху и прижимая рукой. — Спасибо, племяш.
— Не за что.
— Есть за что, — буркнул он, отводя взгляд.
Мы вновь помолчали.
Брумиш тем временем подошёл ко мне и, опустив тяжёлую голову, ткнулся лбом в ногу.
— У-уф, — выдохнул я, едва удержав равновесие. — Полегче, дружище.
Бронебрус глухо хрюкнул, мол, я тут нежность проявляю, между прочим, так что терпи, целитель.
Люмин, наблюдавший за этой сценой, рассудил, что без него прощание будет неправильным, и в два прыжка очутился у бока Брумиша. Зайцелоп привстал на задние лапы и потёрся длинными ушами о пластины. Бронебрус скосил на него глаз и шевельнул челюстью, будто хотел сказать: «Заходи в гости, мелкий, мы всегда тебе рады».
Крох поднялся, шагнул вперёд и склонил голову.
Ларк кивнул Брумишу, и мы двинулись к двери. Дойдя до порога, я вспомнил, что так и не отдал дяде ключ, который взял у трактирщика.
— Подожди секунду, — сказал я и сбегал в спальню.
Вернувшись, протянул дяде ключ.
— Ты где его взял? — округлив глаза, спросил Ларк.
— Долгая история… — ответил я.
— Ладно, потом расскажешь. Спасибо, — произнёс дядя, положив ключ в карман, и отодвинул засов. — Ну, бывай, племяш, — он хлопнул меня по плечу. — Не геройствуй тут без меня.
— Не буду.
— Ну и… — он замялся и поскрёб щёку. — Если что — знаешь, где меня искать.
Я медленно кивнул.
Ларк хмыкнул, переступил порог и направился в сторону Кузнечного моста. Брумиш тяжело потопал следом, отбивая по мостовой неторопливый ритм.
Я смотрел им вслед, пока они не скрылись за углом, так ни разу и не обернувшись. Закрыв створку, задвинул засов и прислонился плечом к косяку.
— Ну вот и всё, — пробормотал я.
В лавке стало слишком тихо и
