больше не лузгал семечки. Золотой пиджак вдруг перестал казаться нелепым — он был как доспех этого нового, сумасшедшего мира. Дима был прагматиком.
— Так! — рявкнул он так, что эхо раскатилось по залу. — Слушайте все сюда!
Тишина. Все посмотрели на него.
Крог вышел в центр, поправил золотую цепь на шее и сплюнул на пол.
— Громов прав. Мы — скот. Но знаете, в чём разница между скотом и волком? — он обвёл зал взглядом. — Скот ждёт, пока его зарежут. А волк откусывает руку пастуху.
— Что ты предлагаешь, Дмитрий? — спросил Игнатий тихо. — Войну мы не выиграем.
— Какую, к чёрту, войну? — Крог фыркнул. — Громов, скажи им. Ты же тоже это понял, иначе бы не притащил эту флешку.
Я кивнул.
— Управление питает нас через пуповину, — сказал я. — Центральный Системный канал. Через него к нам идёт Системная дрянь, через него они считывают наши статы, наши уровни, через него они нас контролируют. И через неё они собираются нас выкачивать.
— И что? Перерезать пуповину? — Вяземский затрясся. — Мы же умрём! Без Системы ни один навык не работает! Ни один артефакт! Мы вернёмся к обычной жизни! А мобы…
— Не вернёмся, — я покачал головой. — Потому что у нас есть Истинные Порталы.
В зале снова повисла тишина, но на этот раз — тяжёлая, вдумчивая.
— Истинные Порталы — это не фермы Управления, — продолжил я. — Это двери. Двери в миры, которые они ещё не успели сожрать. В тех мирах есть дикая система, мана. И я — Ключ. Я могу эти двери открыть. Я могу напитать Новгород напрямую. Без Москвы. Без Управления. Без их насосов и золотых нитей. Дать нашему миру свою систему.
— Это сепаратизм, — Синицын побагровел. — Это измена Родине!
— Родина продала нас как трёхлитровую банку огурцов, полковник! — рявкнул я в ответ. — Москва — это не Родина. Москва — это офис Управления! Они не защитники. Они надсмотрщики!
Крог усмехнулся.
— Короче, господа дворяне. Выбор простой. Либо мы сегодня ночью умираем в своих кроватях, как послушные хрюшки, когда Ворон даст приказ о зачистке. Либо мы перерезаем канал, отрубаем Москву от нас и начинаем жить на автономном питании. Да, это война. Да, это страшно. Но это единственный шанс выжить.
— Но как же квесты? — пискнул кто‑то из молодых охотников. — Как же лут?
— К чёрту квесты! — Крог аж сплюнул. — Ты что, не понял? Они дают тебе квест убить десять крыс, чтобы ты разогрелся и выдал им маны на миллион! Ты для них — хомячок в колесе, идиот!
Вяземский тяжело опустился обратно в кресло. Его жирное лицо было серым. Он понимал, что его деньги, его акции, его влияние — всё это сейчас ничего не стоит. Если Управление решит «калибровать», его первая линия обороны — деньги — не поможет.
— Громов, — Вяземский вытер пот. — Ты гарантируешь, что твои Порталы нас прокормят?
— Я гарантирую, — сказал я, и Искра Пустоты внутри меня пульснула, подтверждая мои слова. — Я наполнял пустые миры. Я могу напитать один город. Я могу дать свою систему, и её хватит, чтобы сражаться с мобами.
Игнатий закрыл глаза. Он знал, что это начало конца. Того мира, который он знал. Но он также знал, что у нас нет выхода.
— Голосование, — сказал старик, поднимаясь. — Кто за отсоединение от Центрального Канала и переход на автономное питание?
Руки поднимались медленно, неуверенно. Синицын смотрел на свою руку, которая словно жила своей жизнью, и поднял её. Вяземский поднял обе. Крог просто кивнул, скрестив руки на груди. Охотники, техномаги, даже перепуганные клерки — поднимали руки. Страх перед Управлением перевесил страх перед неизвестностью.
— Единогласно, — выдохнул Игнатий. — Да поможет нам Бог.
— Бог сейчас занят, — усмехнулся я, подходя к главному терминалу зала. — Придётся справляться самим.
Я положил ладонь на холодный металл терминала. Искра откликнулась мгновенно. Синее свечение залило пульт, пробежало по проводам, как огонь по пороховой дорожке.
Я видел Систему. Я видел её структуру. Золотые нити, опутавшие Новгород, уходящие на север, в Москву. Я видел, как по ним перекачиваются данные, мана, жизненная сила. И я увидел рубильник. Не физический, а системный. Узел связи.
«Саня, — голос Тишины был мрачен. — Ты понимаешь, что после этого пути назад не будет? Управление пришлёт всё, что у них есть. Экзекуторов. Ревизоров. Армии мобов. Они сотрут нас с лица земли».
— Пусть попробуют, — процедил я сквозь зубы. — Я — Аномалия. Меня так просто не вырезать.
Я сжал кулак. В реальности это выглядело так, словно я разорвал невидимую паутину. В мире Системы это прозвучало как удар грома.
Золотые нити, связывавшие Новгород с Москвой, лопнули с сухим треском, будто кто‑то перерезал гитарные струны в полной тишине. И в ту же секунду город вздрогнул — не метафорически, а физически: по стенам зала прошла мелкая дрожь, люстры качнулись, а воздух вдруг стал гуще, словно в него влили тягучий сироп.
Вспышка. Экраны в зале погасли, и на миг воцарилась абсолютная тьма — та самая, что бывает перед чем‑то необратимым. А потом свет вернулся, но изменился до неузнаваемости. Вместо привычного желтоватого свечения ламп по залу разлилось мягкое, голубоватое сияние — чистое, без примесей, будто небо пролили сквозь решето. Это была мана. Настоящая, дикая, нефильтрованная мана Истинных Порталов, которую я только что направил в обрубленные каналы города.
Система мигнула. Красные предупреждающие окна посыпались по всем интерфейсам в городе:
«ВНИМАНИЕ! ПОТЕРЯНА СВЯЗЬ С ЦЕНТРАЛЬНЫМ УЗЛОМ МОСКВЫ».
«ВНИМАНИЕ! КАНАЛ АССИМИЛЯЦИИ ПОВРЕЖДЁН».
«ПЕРЕХОД В РЕЖИМ АВТОНОМНОГО СУЩЕСТВОВАНИЯ».
А потом, на секунду, система зависла. Чёрный экран. И новая надпись. Не красная, не золотая. Синяя — цвет моей Искры.
«ТЕРРИТОРИЯ: НОВГОРОД».
«СТАТУС: СВОБОДНАЯ ЗОНА».
«АДМИНИСТРАТОР: АЛЕКСАНДР ГРОМОВ (КЛАСС: АНОМАЛИЯ)».
Экраны снова вспыхнули, и в зале что‑то сломалось — не техника, а сама атмосфера. Кто‑то истерично рассмеялся — смех прозвучал как всхлип. Кто‑то упал на колени, будто земля под ним стала слишком твёрдой. Синицын с грохотом уронил стул, схватился за кобуру, потом замер, осознав, что оружие сейчас — последнее, что ему поможет. Вяземский прижал ладони к груди, будто пытался удержать сердце, которое рвалось наружу.
Крог медленно поднялся, отряхнул семечки с золотого пиджака и подошёл
