оставили под дождём. Доспехи были сорваны, обнажая грудь, на которой… на которой не было ничего. Кожа становилась полупрозрачной, словно дешёвый пластик, растворяющийся в ацетоне. По краям этой пустоты бежали красные строки ошибок — знаки, которыми Система пыталась залатать дыру.
«Ошибка 0×7А: объект не найден в базе данных администратора».
«Внимание: несанкционированный призыв. Запуск протокола удаления».
«Сбор штрафа за непослушание: изъятие биомассы».
Скрежет шёл из его груди. Система буквально выгрызала из него куски, работая как виртуальная мясорубка. Да и… чёрт возьми, как же всё быстро поменялось то. Был навыком, стал ошибкой. Хрень!
— Какого чёрта? — я опустился рядом с ним на колени. — Я же отрубил канал! Мы в Свободной Зоне!
— Отключили мы канал от Москвы, господин, — вздохнул Ус. — Но местная Система продолжает работать на старых правилах. Жигано — призванное существо. Его договор был подписан с Центральным Управлением. Теперь, когда нас нет в сети, Система видит в нём чужую вещь. Как нелегальную вещь. И удаляет.
— За дерзость, — прохрипел Жигано. Его глаза, обычно горящие красным, сейчас тускло мигали, как гирлянда на ёлке из универмага. — За… дерзость… Громов. Система… вшила… штраф. Я… посмел… поднять руку… на Ревизора…
Он закашлялся. Изо рта посыпались не кровавые брызги, а крошечные фрагменты, похожие на крупицы пепла.
«Саня, — голос Тишины в голове был тревожным. — У нас мало времени. Если Система полностью разрушит его, он превратится в мешок с пустым кодом. А потом просто рассыплется. Мы теряем танка».
— Я не собираюсь терять своего песёля! — огрызнулся я вслух. — Особенно того, который умеет орудовать мечом, как Микеланджело долотом!
— Саш, — Алина вышла из кухни. Она выглядела лучше, чем вчера, хотя чернота в глазах всё ещё пульсировала, когда она волновалась. В руках у неё была кружка с чем‑то горячим. — Он горит. Изнутри.
Я посмотрел на сестру. Вчера она стала Пастырем. Перехватила контроль над ордой монстров. А сегодня мне предстояло стать чем‑то вроде системного хирурга.
— Ус, — я выпрямился, чувствуя, как Искра Пустоты отзывается на мою ярость холодной волной в груди. — Мне нужен доступ к его внутренней сути. Прямой. Без посредников.
— Господин собирается взломать Систему? — Ус поднял бровь. Для человека, который только что штопал куртку корицей, это было равносильно панической атаке. — Это противоречит правилам безопасности. Если вы силой удалите штраф, Система может счесть вас угрозой и заблокировать.
— Саша, — Алина шагнула вперёд. — Я видела нити. Внутри него. Там золотая цепь, которая тянется к его сердцу. Она пьёт его.
— Я знаю, — я стиснул зубы. — Я видел это у других. Система не даёт силу просто так. Она вешает метку «Собственность Управления». А раз мы теперь свободны, нам не нужны рабы Управления. Нам нужны братья.
«Ты понимаешь, что ты задумал? — Тишина был в шоке. — Ты хочешь вырвать удерживающий знак. Но без него его душа не удержится в теле. Призванные существа — это образы, подкреплённые кодом. Удали код — получишь пустую оболочку».
— Значит, я вставлю новый знак, — мысленно ответил я.
— Из чего? Из своих добрых намерений?
— Я придумаю что‑нибудь. Я всегда придумываю.
Я положил руку на грудь Жигано. Кожа была холодной, как лёд, и странно рыхлой, будто под ней не было мышц, а только сжатый воздух.
— Держись, морда, — пробормотал я. — Сейчас будет больно. Наверное.
Я закрыл глаза и активировал Искру Пустоты.
* * *
Мир вокруг исчез. Гостиной больше не было. Уса, Алины — тоже. Я оказался внутри.
Если душа человека — это сложный, многоуровневый лабиринт с кучей закрытых дверей и тёмных углов, то душа призванного существа выглядела как серверная комната, в которой случился пожар, а потом туда запустили стаю диких барсуков.
Вокруг меня тянулись нити. Серые, скучные, обычные нити Системы. Они сплетались в тугой канат, уходящий куда‑то вверх, в непроглядную серую мглу — туда, где раньше была связь с Москвой. Канат был разорван. Но на конце его, прямо в центре этого пространства, болтался узел. Грязный, маслянистый, пульсирующий золотым светом — знак раба.
От этого узла во все стороны расходились чёрные щупальца, впиваясь в стены, в пол, в само пространство вокруг, высасывая из него цвет и смысл. Щупальца дёргались в такт невидимому ритму, и каждый их рывок отрывал от пространства кусок, превращая его в пустоту с красной надписью «Ошибка».
«Вот он, — сказал Тишина. — Договор Системы. Ты видишь? Это не просто метка. Это паразит. Он впился в основу его умений. Если ты просто оторвёшь его, ты вырвешь ему сердце вместе с ним».
— Я не буду отрывать, — ответил я, подходя ближе. — Я буду выжигать. Медленно и аккуратно.
Я поднял руку. В этом пространстве моя Искра выглядела как паяльная лампа, настроенная на температуру солнечного ядра. Синее пламя рвалось из пальцев, жадное, голодное, готовое поглощать.
Я коснулся края узла.
Взрыв боли.
Это было не просто больно. Это была невыносимая, выворачивающая наизнанку боль. Система взвыла, защищая свою собственность. Пространство вокруг задрожало, красные надписи засветились ярче, превращаясь в острые лучи, которые пытались меня прожечь.
«Отступи, чужая сила. Объект принадлежит Управлению. Вмешательство запрещено».
— Иди к чёрту со своими правилами! — прорычал я, направляя Искру вглубь узла. — Это мой город! Мой друг! И вы не заберёте его!
Синее пламя столкнулось с золотым. Искра Пустоты — с системной догмой. Это было похоже на сварку под водой: шипение, пар, искры.
Я видел, как узел сопротивляется. Он был сплетён из сухих правил, из мелкого шрифта договоров, из страха и покорности. «Ты — вещь, — говорил узел. — Ты — данные. Ты — функция».
Но Искра была сильнее. Искра была хаосом. Искра была свободой.
Я начал распутывать нити. Не рвать — нет. Тишина был прав: рвать — значит убить. Я выжигал саму суть договора. Прослеживал каждую золотую ниточку, вросшую в основу Жигано, и прижигал её синим огнём. Нить шипела, чернела и лопалась, как перегоревший провод.
В реальном мире Жигано кричал. Я слышал это даже здесь, в глубине его сути. Крик был наполовину звериным, наполовину машинным. Система пыталась компенсировать потерю связей, заполняя пустоты ошибками.
«Саня, быстрее! — крикнул Тишина. — Его силы падают! Жизнеспособность на пятнадцать процентов! Ты выжигаешь слишком много!»
— Мне нужно выжечь всё! —
