очень заманчивое предложение, — быстро набрал я ответ, стараясь передать свой энтузиазм. — И я бы с огромным удовольствием. Но пока не знаю, во сколько сегодня освобожусь — первый день в хирургии, сам понимаешь, могут и задержать. Как только буду понимать по времени, сразу тебе напишу».
Ответ прилетел почти мгновенно. Еще одна фотография. На этот раз на ней было видно кружевное белье, и поза ее была еще более… откровенной.
«Буду ждать твоего сообщения, мой личный лекарь! И постарайся не слишком задерживаться, а то пациентка может начать скучать и придумывать себе новые болезни, требующие твоего неотложного вмешательства!»
Да уж, эта девушка умела держать в напряжении. Захотелось побыстрее разобраться со всеми делами, но я тут же одернул себя — пациенты превыше всего. И тут дверь в ординаторскую распахнулась, и на пороге появились Шаповалов и его хомяки. Вид у всех был уставший, но довольный.
— Ну что, Разумовский, — Шаповалов подошел ко мне и даже как-то по-свойски хлопнул по плечу. — Поздравляю! Твой диагноз полностью подтвердился! Мы только что закончили операцию — профессор Заславский настоял на повторной ревизии и удалении того лимфоузла. И это действительно оказалась болезнь Кастлемана. Так что ты, можно сказать, спас пациенту жизнь. Молодец!
Я лишь кивнул — сам факт, что пациент выжил, был лучшей наградой.
— Но, — тут же добавил он, и в глазах его снова мелькнул знакомый насмешливый огонек, — не обольщайся. Это была чистой воды случайность, попадание пальцем в небо. И не факт, что в следующий раз тебе так же повезет. В хирургии интуиция — это, конечно, хорошо, но главное — знания и опыт. А у тебя, как у адепта, ни того, ни другого пока нет. Так что, чтобы ты тут у нас от безделья не зачах и не возомнил о себе слишком много, я решил тебя немного простимулировать. В общем, Разумовский, за проявленную инициативу и нестандартное мышление ты награждаешься… Барабанная дробь! Та-дам! Ночным дежурством!
Глава 14
То, что Шаповалов оставит меня на ночное дежурство, не стало для меня какой-то уж большой неожиданностью. Классический прием дедовщины от старого хирурга, который решил таким образом показать молодому да раннему, кто в доме хозяин.
Я даже возражать не стал. Пусть себе тешится, если ему так хочется поиграть в строгого начальника. В первый рабочий день в новом отделении, да еще и после такого моего триумфа с диагнозом Петренко, это было даже своего рода признанием.
По крайней мере, он начал воспринимать меня всерьез, а не как пустое место или очередного хомяка. И на том спасибо. Хотя, если честно, в дальнейшем я не собирался позволять ему так со мной обращаться.
Одно дело — проявить уважение к старшему по рангу и опыту (хотя насчет опыта я бы еще поспорил, учитывая их прокол с Петренко), и совсем другое — позволять садиться себе на шею.
Нужно будет при случае аккуратно, но твердо дать ему понять, что я не мальчик для битья и что со мной нужно считаться. А то так и останусь для них всех четвертым хомяком, вечно бегающим на побегушках и получающим самые неблагодарные задания. Такого я допустить никак не мог. Моя репутация, пусть пока и неофициальная, стоила гораздо больше.
Единственное, что меня немного беспокоило в связи с этим внезапным дежурством, — это Морковка, моя рыжая и наглая сожительница. Но и тут, к счастью, особых поводов для волнения не было.
Морковка была кошкой с улицы, дамой опытной и самостоятельной. Пропитание она себе находила мастерски, да и форточка на кухне у меня почти всегда была приоткрыта для ее вольных прогулок.
Так что с голоду она точно не пропадет. Разве что обидится на мое долгое отсутствие и в отместку погрызет мои любимые тапки. Но это уже издержки совместного проживания с независимой кошачьей личностью.
Как по заказу, тему моего особого положения тут же подняла Белочка-Борисова, главная ботаничка и, похоже, самая сообразительная из всей троицы хомяков.
— Игорь Степанович, — она посмотрела на Шаповалова своими огромными, наивными глазами, в которых, однако, уже читался недетский интерес. — А раз вы оставляете адепта Разумовского на ночное дежурство вместо нас, это значит… что он тоже претендует на одно из трех мест в вашей постоянной команде?
Шаповалов хмыкнул и одарил Борисову снисходительным взглядом.
— А ты у нас, Борисова, оказывается, не только в учебниках умные мысли вычитываешь, но еще и мои далеко идущие кадровые планы разгадывать научилась! — отвесил он ей очередной «любезностью». — Похвально, похвально! За такую проницательность тебе полагается… почетное право первой задавать Разумовскому каверзные вопросы на утренней пятиминутке! Шучу, конечно. Но мысль твою я понял. Да, Разумовский, как бы это прискорбно для некоторых ни звучало, — тут он выразительно посмотрел на остальных хомяков, — действительно рассматривается как кандидат в мою команду. Если, конечно, переживет сегодняшнюю ночь и не сбежит обратно на свою скорую, плакаться в жилетку Волкову.
Тут, кажется, и до Пончика-Величко наконец-то дошло, что к чему. Его круглое лицо вытянулось, а на лбу выступила испарина.
— Как это претендует? — пролепетал он. — Но ведь мест же всего три! А нас теперь четверо! Значит, кто-то из нас может и не попасть?
— Браво, Величко! — Шаповалов картинно похлопал в ладоши. — Да ты у нас сегодня просто гений дедукции! Шерлок Холмс в штанах на два размера больше! За такую невероятную сообразительность тебе полагается главный приз… — Шаповалов сделал паузу, обводя интерна насмешливым взглядом, — … ты будешь ответственным за то, чтобы кофе в ординаторской никогда не заканчивался! И чтобы он был всегда горячим и вкусным! Если я хоть раз увижу пустую кофеварку или, не дай бог, попробую какую-нибудь бурду, пеняй на себя, Величко! Будешь до конца ординатуры мне воду из кулера носить! Вручную! С первого этажа!
Пончик только жалобно пискнул и еще больше втянул голову в плечи, кажется, представив себе эту незавидную перспективу. Борисова и Фролов украдкой хихикнули.
Все трое — Борисова, Фролов и Величко — теперь смотрели на меня с нескрываемым интересом, смешанным с опаской и, возможно, даже легкой враждебностью. Шаповалов же, удовлетворенный произведенным эффектом, буркнул что-то вроде «развлекайтесь, детишки» и вышел из ординаторской, оставив нас переваривать новости.
— Ну что, двуногий, похоже, ты тут произвел фурор! — Фырк, который до этого сидел смирно, теперь не мог скрыть своего восторга. — Мало
