оставив нас вдвоём.
Но я знала, что хуже было не её присутствие.
Хуже был сам Астерон.
Он не двигался. Просто смотрел на меня так, будто я вновь стала той, кого он ненавидел.
— Ты действительно веришь, что я сделала это, чтобы унизить тебя? — мой голос дрожал.
— А почему бы и нет? — его лицо оставалось бесстрастным. — Это ведь в твоём стиле.
Я сжала губы.
Я хотела, чтобы он мне верил.
Я нуждалась в этом.
Я встала, подошла к нему, протянула руку, чтобы коснуться его щеки, но он отвернулся.
Я замерла.
Он… не позволил мне прикоснуться к нему.
Как будто я была ядовитой. Может Эйлирия и была…
Я почувствовала, как по щекам текут горячие слёзы.
Я не хотела плакать.
Но это было… больно.
— Ты действительно так обо мне думаешь? — мой голос стал хриплым.
— А что мне думать? — он усмехнулся, но это была улыбка человека, которому больно. — Ты ждёшь, что я опять поверю? Или поверю твоей мастерской актерской игре? Эйлирия! Смертного в боги лишь бы насолить мне! Как низко ты пала, дорогая.
Я открыла рот, но не знала, что сказать.
В груди разрастался ком боли.
Он развернулся и пошёл к выходу.
— Астерон…
Он не ответил.
Просто вышел, оставляя меня одну в пустой и совершенно холодной спальне.
Я стояла в центре комнаты, ощущая, как в груди медленно разрастается что-то болезненное, невыносимо жгучее. А потом я опустила взгляд и поняла, что всё это время была совершенно обнажённой, что по бедру стекал последний след нашей страсти.
Стало неприятно.
Омерзительно.
Горло сдавило, и я почти бросилась в ванную.
Вода падала с высоты, горячие капли ударялись о мою кожу, но я не чувствовала тепла. Я просто стояла под потоком, прижимая ладони к холодному камню.
Не помню, когда начала плакать.
Слёзы смешивались с каплями воды, и я не знала, от чего хочется исчезнуть больше — от унижения, боли или от ощущения, что всё хорошее, что случилось между нами, теперь было разорвано в клочья.
Слишком гордый, чтобы выслушать? А может он слушал ее слишком много раз? Я не бралась его винить. Когда мы сливались в порыве страсти я ощущала его настоящего. Любящего. Моего.
Сейчас он закрылся и это жгло мне душу.
Ночь я провела в постели, которая больше не казалась такой тёплой.
Я свернулась клубком, сжимая в пальцах подол простыни, но сон не приходил долго. Только к утру я наконец отключилась, устав от собственных мыслей.
Но когда проснулась, первое, что увидела — было новое платье.
Оно лежало на кресле у кровати — безупречно выглаженное, чёрное, с лёгкими алыми нитями, словно сотканное из самой ночи.
Я смотрела на него, не дыша.
Это не был подарок.
Он приготовил его заранее. Просто потому, что должен был. Не потому, что хотел, а потому, что таков был порядок вещей. Он оставил его, потому что не хотел держать у себя ничего, что могло бы напоминать о вчерашней ночи.
Я сжала пальцы в кулаки.
Астерон был лучше Эйлирии. Благороднее.
И, кажется, поэтому он её так ненавидел.
Я надела платье.
Потом выпрямилась, собрала волосы в привычную высокую укладку и вышла из его покоев.
Перемещение на игру было коротким.
И как только я появилась за столом, первое, что увидела — Астерона.
Он был уже на месте, гордо восседая за игральным столом.
Но меня он не удостоил и взглядом. Я поджала губы и поспешила занять свое место.
Я молча опустилась на своё место, игнорируя взгляды, которые скользили по мне с любопытством, раздражением или откровенным недовольством. Я чувствовала их — тяжёлые, оценивающие, словно боги и богини за этим столом пытались разгадать, в чём именно кроется моя игра. Но мне было всё равно.
Я не дала себе права даже на мгновение задуматься о нём. Не позволила вновь ощутить тот холод, что он оставил мне прошлой ночью. Всё это — потом. Сейчас я должна сосредоточиться.
Первый раунд оказался для меня провальным. Я делала ставку, уверенно разыгрывала свою партию, но едва неуловимое колебание в моей уверенности дало противнику возможность вырвать победу. Мир, что принадлежал мне, оказался в чужих руках.
Я смотрела, как бог забирает его, как довольная ухмылка мелькает на его лице, и чувствовала, как внутри меня растёт злость. Не из-за мира. Нет.
Из-за себя.
Я позволила эмоциям ослабить меня. Позволила себе быть уязвимой.
Сжав подлокотники кресла, я сделала глубокий вдох, сосредотачиваясь. Плакать я буду потом. Сейчас мне нужно выиграть.
Следующий мир оказался моим. Я уверенно поставила на кон один из своих миров и победила. Потом ещё один. А затем ещё два.
Я чувствовала, как вокруг начинает меняться атмосфера. Те, кто раньше наблюдали за мной с лёгкой насмешкой, теперь смотрели иначе. Любопытство смешивалось с осторожностью, а где-то в глубине я ловила раздражение, словно кого-то откровенно бесило, что я снова играю, а главное — выигрываю.
— Вот это уже больше похоже на Эйлирию, — протянула знакомая насмешливая интонация.
Лиана.
Я не подняла на неё взгляда, но знала — она наблюдает за мной весь вечер, пытаясь разгадать, что именно изменилось.
Но я не собиралась отвечать на её провокации.
Я продолжала играть, пока последний бог не поставил на кон свой мир. Я напряглась, чувствуя, как внутри разгорается напряжение. Этот мир был мне нужен чуть ли не сильнее всего. Мир Маркуса. Мир, где он прямо сейчас. Я была уверена, что смогу забрать его. Просто потому что должна.
Но прежде чем я успела что-то сделать, бог напротив медленно усмехнулся и наклонился вперёд, сцепив пальцы в замок.
— Нет, Эйлирия, — в его голосе не было ярости, только лёгкая насмешка, но в глубине чувствовалась сталь. — Ты не получишь желаемое.
Я замерла, глядя прямо в его тёмные глаза.
— Почему?
Он лениво провёл пальцами по поверхности стола, словно обдумывая ответ, но я чувствовала, что он уже принял решение.
— Я не стану делать на него ставку.
Воздух между нами стал плотнее, будто сам мир задержал дыхание в ожидании.
— Тогда ты нарушаешь правила, — мой голос остался ровным, но в нём проскользнула холодная угроза. — Мир уже на кону.
— Нет, — бог пожал плечами, словно ему было совершенно безразлично. — Я просто не обязан играть так, как удобно тебе.
Я чувствовала, как напряжение в зале нарастает. Боги, наблюдавшие за нашей игрой, не вмешивались, но их взгляды выдавали интерес. Они ждали, что я сделаю дальше.
Я не могла проиграть этот мир. Мне нужно было
