луны! Позволь мне обнять этого ребенка. Если приложить ухо, услышу ли я, как бьется его сердечко? Он уже толкается? И как только лекари утаили от меня такую радостную новость?!
– Я попросила их сохранить это в тайне, потому что хотела поделиться с вами лично. Мне так не терпелось рассказать… Сын мой, подойди ко мне. Положи руку на живот матери и поприветствуй своего младшего брата!
Король и принц, склонившись, прислушались. Улыбка озарила их лица, глаза сияли счастьем.
– Когда этот ребенок родится, – заговорила королева, – он сможет держать за руку нашего принца, который был так одинок. Теперь у тебя будет спутник, сын мой. Многие не имеют и одного ребенка, а у меня вас будет двое. Это великое счастье! Даже солнце шлет свои теплые лучи, словно благословляя нас. Давайте возьмемся за руки и под его сиянием поклянемся всегда доверять друг другу. Какой чудесный день! Поистине ослепительный!
Король, королева и принц заключили друг друга в объятия, смеясь и вознося взоры к лучезарному небу. Занавес опустился.
* * *
Это была действительно печальная история. Изюминкой постановки стало обратное развитие сюжета, и в финале мы увидели, как три члена семьи, не подозревая о грядущем, обнимали друг друга и счастливо улыбались. Только нам, зрителям, была известна правда, и от этого трагедия казалась еще более горькой. Щемило в груди.
Но если этот спектакль – действительно «сатира», сколько в нем скрытой истины?
Размышляя об этом, я украдкой посмотрела на Энакина, сидящего рядом. Возможно, из-за того, что у него не было семьи, он казался совершенно равнодушным к происходящему. Поэтому я спросила его о другом:
– А что, если мир, в котором ты живешь, – это огромный спектакль? Что бы ты почувствовал?..
– Спектакль? – переспросил он, а его взгляд встретился с моим.
– Да. Все уже предопределено, и ты просто следуешь заранее прописанной роли. И, возможно, в нем ты даже не главный герой, а, например, второстепенный персонаж или, того хуже, массовка.
Я осторожно пыталась разгадать его реакцию. Никто бы не хотел верить в то, что его мир не настоящий. Эта мысль ставит под сомнение всю жизнь. Никто не хочет осознавать, что он незначителен. В Корее, наверное, я бы сочла того, кто такое спрашивает, каким-то сектантом.
Ответ Энакина, как всегда, оказался для меня неожиданностью:
– Чему быть, того не миновать.
– А? Тебя это не злит?
– Я просто стараюсь жить так, как умею. И мне этого достаточно.
– Даже если ты не главный герой? Даже если это означает, что ты не получишь ни должного внимания, ни одобрения?
– Рыцарь не стремится быть в центре внимания. Если бы я хотел иного, выбрал бы другое занятие.
Стало неловко. Энакин вечно разрушал мои ожидания, а сейчас его ответ и вовсе раздражал. Я надула губы.
– Полагаю, у тебя нет ни амбиций, ни целей.
– Вам так кажется? Я просто стараюсь выжить, как могу. Наверное, моя борьба просто не так заметна.
Его слова заставили меня пожалеть о своих. Нельзя так бездумно судить о чужих усилиях. Если задуматься, то, как я стараюсь выжить, должно быть, тоже выглядит смешно для других.
– Прости. Ты прав. Все просто живут, как могут. Ведь чем ярче свет, тем гуще тень? Так и усилия заметнее на фоне приближающейся смерти.
В этот миг оркестр, исполнявший музыку к спектаклю, вышел на площадь. Неожиданно они заиграли веселую танцевальную мелодию. Сначала зрители лишь хлопали, но вскоре стали разбиваться на пары и танцевать вокруг музыкантов. Я смотрела на это зрелище как завороженная, пока Энакин вдруг не добавил:
– На самом деле вовсе не обязательно, чтобы все знали о том, что я стараюсь.
– Что?
– Главное, чтобы об этом знали вы – моя госпожа. Разве не так?
Его прямой взгляд пронзил меня словно молния. Хотелось что-то сказать, но голова опустела от смущения. Я должна ответить. Сказать что-то вроде «конечно» или «спасибо»… Однако я всегда была неуклюжа с теми, кто относился ко мне хорошо. С близкими, друзьями, семьей. Возможно, я просто родилась недоверчивой. Когда кто-то проявлял по отношению ко мне доброту, я сразу искала скрытые мотивы. Если человек сближался со мной ради выгоды, мне было достаточно просто «оплатить» доброту как условие сделки. Но когда причин не было, это пугало меня. Почему кто-то хорошо ко мне относится? Я ведь ничего не могу дать взамен. Потому мне ничего не оставалось, кроме как начать отдавать свое тепло и привязанность. Но меня всегда пугала перспектива вложить в человека больше, чем планировалось. Разбитое, уже никогда нельзя будет собрать воедино. Наверное, я боялась, что человек, который проявил ко мне доброту, внезапно уйдет. А я останусь одна. Эгоистка.
Поэтому я снова проглотила слова, которые хотела сказать. Если чувства выйдут, обратно их уже не вернешь.
* * *
Сидя в шумном обеденном зале, я развернула газету. Весь персонал суетился, готовя завтрак для посетителей. К счастью, язык этого мира имел много общего с английским. Точнее, он представлял собой причудливую смесь английского, французского, испанского и латыни. Видимо, автору не хватило знаний, чтобы создать полноценный, совершенно новый язык.
Хозяин гостиницы, поставив передо мной тарелку, пристально посмотрел на меня.
– Постойте-ка, барышня, – вдруг произнес он. – А не та ли вы самая леди Мизериан, чье исчезновение наделало столько шума?
Я небрежно развернула газету шире и ответила с притворной скромностью:
– Да, мне частенько это говорят. Провинциалка выбилась в люди, вот это невидаль!
Моя грубоватая манера речи вынудила хозяина расхохотаться. Утверждая, что это был комплимент, он вскоре оставил свои подозрения и удалился. Бегло просмотрев статьи, я нашла ту, что искала, на второй странице. «Леди Мизериан пропала без вести! Магический поезд – насколько это безопасно?» О, какой отличный заголовок! Фотографии, конечно, не было, но и без нее лицо Эриды было достаточно узнаваемым.
Я стала медленно и внимательно читать статью:
«Ранее в качестве основного вида передвижения люди использовали лошадей. Однако лошади, будучи живыми существами, нуждаются в отдыхе после преодоления определенного расстояния. Кроме того, как бы ни украшали кареты, они все равно остаются тесными и неудобными. Эти проблемы вызвались решить магические инженеры, работающие на государство. Они представили миру свой шедевр – магический поезд. Хотя он медленнее лошадей, его главное преимущество – отсутствие необходимости в передышках. Его создание стало, безусловно, технологическим прорывом.
Однако, несмотря на заверения магических инженеров в его безопасности, технология остается нестабильной. Астрономические затраты на создание и обслуживание поезда, его медленная скорость и возможность нападения разбойников вызывают серьезные опасения. Чтобы развеять эти
