class="p1">— Следуйте за мной, — произнёс Кайр и пошёл к выходу. — Покажу вам нашу святыню.
К разочарованию Грифа, задержаться в этой комнате нам не было суждено. Однако разочарование почти сразу сменилось тихим ликованием.
— Мне тоже позволено? — полушёпотом обратился Гриф к спине идущего Кайра.
— Разумеется, — ответил старейшина. — Вы теперь часть нашего плана, раз уж решились привлечь своего учителя.
— Честно говоря, мы с ним всегда были не в ладах, — поспешил уточнить Гриф, будто заранее открещиваясь от Алькубере. — Да и учился я у него недолго. В список лучших учеников точно не вхожу.
— Не страшно, — отмахнулся Кайр. — Он вас знает, а это уже немало. Если Степан скажет, что его прислали мы, Алькубере, скорее всего, обезглавит его на месте. А к своим ученикам он всё же относится нейтрально. Насколько мне известно.
— Вот это да, — вырвалось у меня. — А раньше нельзя было сказать? Мне одной руки уже хватило. Обезглавливание я точно не переживу.
Кайр, кажется, ухмыльнулся. Гриф же лишь невинно пожал плечами и посмотрел на меня так, будто от него теперь уже мало что зависело.
И тут мне причудилось странное: если я прямо сейчас откажусь от собственной затеи, мне уже не позволят отступить. Фраза «часть нашего плана», сказанная Кайром, вдруг зазвучала в голове совсем иначе.
Впрочем, отказываться я и не собирался, следовательно, и странное наваждение проверить не получится.
Полноценная, рабочая правая кисть вернула бы мне уверенность в предстоящих боях. Уж не знаю, что именно собирались предложить Доу и Сталрок, но первый наверняка подложил бы свинью, а второй за эту свинью ещё и заставил бы отрабатывать до конца жизни. Таков уж нрав богов. Мне стоило усвоить это ещё по богатой культуре Земли.
Днём в Гордо почти всегда стояла смурная погода: гору обволакивали облака, и город выглядел хмурым. Однако горожане — если не считать стражников — смотрели на нас приветливо. Некоторые даже кивали. Хотя, возможно, все эти тёплые синеглазые взгляды были адресованы вовсе не мне, а Кайру.
Пройдя через весь Гордо, мы вышли на открытое плато у самого края города. Каменные постройки остались позади, и мы будто шагнули в иной мир, в настоящий оазис. Здесь было неожиданно тепло, дышалось легко, совсем не по горному, а ветер, невесть откуда взявшийся, напоминал лёгкий летний бриз.
Передо мной раскинулся самый настоящий сад камней: круги, арки, глыбы, врытые в землю. Многие камни были отполированы и уложены с такой точностью, что сомнений в исходящей от них магии не возникало. Здесь явно существовала схема, строгий порядок, а не абстрактная фантазия творческого садовника.
В самом центре плато возвышался каменный ансамбль, выстроенный кольцом: высокие столбы, глубоко погружённые в землю, и массивные плиты, уложенные поверх них по кругу.
— Нужно просто зайти в центр и подождать около минуты, — сказал Кайр, остановившись у входа в круг. — Для удобства можешь присесть. У тебя будет ровно двенадцать часов.
— Двенадцать часов, понял. А потом?
— Ты вернёшься в центр круга, где бы ни находился.
— А если понадобится больше? — спросил я.
— Тогда отправим сразу же, — ответил он. — Это не проблема. Но дольше нельзя. У нас и так хватает ограничений. Например, пока ты пользуешься нашей святыней, никто другой не сможет воспользоваться ею.
— Спасибо. Надеюсь, времени мне хватит.
Кайр внимательно посмотрел на меня.
— Ты готов?
Я проверил наплечную повязку, левой рукой поправил походный плащ и куртку, подтянул лямки сумки.
— Всё со мной.
— Оружие?
— Короткий кинжал, — ответил я и приподнял полу плаща с левой стороны. — Надеюсь, не пригодится.
Кайр кивнул и сразу заговорил на незнакомом языке. Слова были резкие, ломаные, словно нарочно лишённые смысла. Иначе как тарабарщиной я бы это не назвал. Но камни отозвались.
Я поспешно вошёл в центр круга и опустился на сухую, покрытую трещинами землю.
Воздух вокруг сгустился. Над моей головой начали зарождаться видимые вихри, будто сотни крошечных торнадо, которые медленно опускались всё ниже.
Гриф наблюдал за происходящим с прежним, почти благоговейным восторгом. Когда заклинание Кайра подошло к концу, я услышал его вопрос:
— Простите, старейшина, а как называется ваша святыня?
— Око Саттин, — ответил Кайр. — Без него мы бы ослепли… и, вероятно, вымерли бы от голода.
И в следующий миг меня вырвало из этого мира.
Я не успел ничего осознать, лишь почувствовал, как меня протащили сначала через бутылочное горлышко, затем через игольное ушко, сдавили, выжали и выбросили куда-то, словно ненужный хлам.
* * *
Я продирался сквозь кустарник, шатаясь из стороны в сторону, словно пьяный. С каждым шагом становилось хуже, за прошедшие минуты меня вырвало дважды.
Вокруг царило настоящее лето. Воздух, от которого я отвык, пах землёй и цветением. Меня окружал плотный лес, деревья здесь были высокие и старые, судя по толщине стволов. Птиц я не слышал, не доносились никакие другие звуки, кроме моего натужного сопения и хруста редких сухих веток под ногами.
«Телепорт», кажется, сделал мне только хуже. Перед глазами начали возникать галлюцинации. Тени сновали между деревьев, бесформенные, тихие, но угрожающие. Страшно мне не было, но идти к ним совсем не хотелось.
А вдруг это не галлюцинации?
Сознание таяло, словно кусок масла на солнце. Я споткнулся о корневища и неуклюже упал, врезавшись лицом в рыхлую землю. Встать уже не было сил; смог только перевернуться на спину, чтобы увидеть нависшие надо мной тени.
И тогда раздался голос.
Старческий и хриплый. В голосе было что-то, от чего тени отпрянули, как волки от огня. После чего я услышал громкое шипение, будто запалили флаер.
Меня схватили за ногу и волоком потащили по земле. Мне стало так плохо, что я лишь надеялся потерять сознание, а лучше и вовсе умереть, лишь бы прекратились эти мучения. Но сознание упрямо оставалось включённым.
И вдруг всё резко переключилось.
Я открыл глаза и осознал, что лежу на койке. Помню, как меня сюда притащили. Кто-то дал выпить, потом ещё и пару пощёчин вдогонку. Неужто сам мастер Алькубере нашёл меня в лесу?
По телу растекалось живительное тепло. Я вспомнил о быстрой передышке, но решил не использовать её, в лесу она мне не помогла.
С меня будто сняли неподъёмный груз.
Вокруг были земляные стены, укреплённые деревом, в мягком, тёплом свете. Странный уют и одновременно сырость. Землянка.
Я приподнялся на койке. Неподалёку от койки, у стола, освещённого лампой на низенькой табуретке, сидел старик. Сухой, седой, с лицом, испещрённым морщинами похлеще, чем кора на тех старых деревьях.
— Я — Алькубере, — сказал он, пока я пытался получше рассмотреть его в слабом свете. —
