— Верю, — вымолвил Кахлон, и нажал на спуск.
Глава 3
Суббота, 19 апреля. Вечер
Варшава, улица Маршалковская
Елена порядком устала за безумный, суматошный день. А впереди безумная, суматошная ночь! Юбку девушка сменила на польские джинсы «Одра», и переобулась в чешские кроссовки «Ботас».
«Сплошной дефицит!» — вздохнула с сожалением «пани Ирена», пряча изящные туфельки на шпильке, но блистать некогда, ее ждет беготня…
Однако дух был бодр! Пожалуй, впервые за двадцать лет взрослой жизни фон Ливен ощущала спокойствие и уверенность. «Прямые действия» — ее удел, тут она — профи, но сколько же нервов потрачено на все эти тайные миссии во славу доллара!
А сейчас стрелка душевного барометра указывает «ясно», и крутятся в голове слова, сказанные глуховатым сталинским голосом: «Наше дело правое, враг будет разбит, победа будет за нами!»
Пыхтя и отдуваясь, в комнату вломился Юзеф.
— Фу-у! — выдохнул он, с размаху садясь на стул.
— Осторожно, — буркнула Елена, — сломаешь!
Хихикнув, Шавелло полез к ней лапами загребущими, получил леща и успокоился. Похоже, учинял проверку на покладистость — вдруг, да выйдет чего?
— Я слушаю, — спокойно выговорила фон Ливен, стягивая волосы в практичный «хвост».
— Франек проехал Мронгово, и движется к Ольштыну, — зажурчал Юзек. — Мой человечек видел обе машины — милицейские «Стары», заляпанные до крыши.
— Ошибиться твой человечек не мог? — вздернула бровку «партнерша».
— Нет-нет-нет! — Шавелло замотал вислыми подбородками. — Вихуру он знает в лицо, а тот сидел за рулем второго… э-э… ну, того, что сзади ехал!
Елена внимательно посмотрела на «партнера», и фыркнула:
— Выкладывай, давай! А то у тебя уж больно довольный вид, как у кота, стащившего хозяйскую колбасу.
Юзеф затрясся в неслышном смехе.
— Да-а, Иренка, да! — он замер, но не смог длить паузу: — Я знаю, куда Франек так спешит!
Фон Ливен глянула с нетерпением, покачивая расческу.
— В Мальборк! — вытолкнул Шавелло. — Франек там родился, всё облазил, и поселился рядом с замком, на Пястовской. С виду — дом, как дом. Старый, с мезонином. Посмотришь со двора — окошки, занавесочки… Думаешь, пенсионеры какие доживают. А внутри как бы гараж! Там рядом склад, с аркой такой. Въезжаешь под нее — и налево, и сразу в га… в дом! Прямо из подворотни!
— Ага! — с ехидцей улыбнулась Елена. — И Франек, вот так, запросто открыл тебе свой схрон!
— Язва! — умилился Юзеф. — Франек не в курсе, а я совершенно случайно пересекся с ним, да когда еще… Лет десять назад! Он тогда свою «Варшаву» парковал… И схрон вовсе не в доме! Я думаю, Вихура отыскал тайный ход в замок! Нет, я, конечно, могу ошибаться, но… Сказать, почему он так держится за ту развалюху?
— Сказать, — улыбнулась девушка.
— Франек клад ищет! — выпалил «партнер». — Как начал, ребенком еще, так до сих пор и шарится по Мариенбургу! А замок не просто огромный — он самый большой в мире, там что угодно спрятать можно!
— Короче, — оборвала его Елена. — Ты предлагаешь выдвигаться в Мальборк?
— Да! И встретить Франека в его же доме. Устроим засаду! В худшем случае придется делиться, в лучшем — всё достанется нам. Вихура тоже не дурак, ему все эти политические игрища — до одного места! Двадцать к одному — он хочет сорвать куш, обменять Машерова на чемодан с деньгами! Большо-ой чемодан!
— Обойдется! — отрезала фон Ливен, и покусала губку. — Ладно… А успеем?
— Взял два билета на ночной рейс до Гданьска! — похвастался Юзек. — Через час — вылет. Успеем! Оттуда час езды до Мальборка…
— Молодец! — деланно восхитилась девушка. — А в засаде будем вдвоем сидеть?
— Ну, я думал, из аэропорта звякнуть… — промямлил Шавелло.
— Тоже мне, додумался… Иди! — с силой толкнула «Ирена». — И звони! Только самым проверенным! Троих будет довольно.
— Слушаюсь! — Юзеф проворно вскочил, качнув бегемотьими телесами, и выкатился из комнаты.
Поглядывая на дверь, Елена выцепила из сумочки радиофон «Тесла». Быстро нащелкала код, как бы пароль, разрешающий доступ к абоненту. Знакомый отчетливый щелчок проник в ухо. Клацая ногтем по кнопкам, девушка набрала номер резидента.
— Алло?
— Это «Люцина».
— Слушаю! Включаю запись…
Фон Ливен резво доложила, и вернула плашку радика на место.
Из глубин квартиры докатился жирный голос Шавелло:
— Ирена-а! Пора!
— Иду-у! — в тон отозвалась девушка, и глянула на часы.
«Успеваем!»
Воскресенье, 20 апреля. Ночь
Варшава, Уяздовские аллеи
Пятиэтажное здание посольства из стекла и бетона всегда казалось Майклу Андерсону островом спасения. Юркнешь за ограду — и опасная Польша отходит на задний план. Тут вам не логово дипломатов, тут оплот свободы и демократии! Бастион!
А нынче жизнь усложнилась кратно. Майкл обессиленно вздохнул. Они так долго подбирали фигуры, чтобы сыграть на «Великой шахматной доске» и поставить мат русским, что известие о ликвидации Кароля Войтылы стало сущим ударом в спину.
Хитроумного кардинала прочили в папы. Ватикан и без того вертел поляками, как хотел, а уж понтифик из Кракова… М-да.
Не вышло.
Пришлось резидентам Штатов и Западной Германии «крепить единство», да уныло пестовать «независимые профсоюзы». И вдруг новый удар — Москва ввела войска. С виду всё выглядело прилично — советская, польская, чехословацкая и гэдээровская армии затеяли совместные учения «Щит-80». Не придерешься.
А под шумок развернулась самая настоящая «тихая война» — подпольщиков, профсоюзников, диссидентов, клерикалов, короче, всю ту шушеру, что ЦРУ так старательно холило и лелеяло, выпиливали в промышленных масштабах! Сотнями, тысячами! И «эсбэки» с «зомовцами», и «шпицели» с чекистами — всем поганым интернационалом взялись…
Андерсон мрачно глянул за окно лимузина. До позднего вечера он просидел на вилле Яна Кулая, этого «безусого Валенсы». Бесполезно — СБ запугала Янека, сгоняя с политического поприща. Идея профсоюза крестьян-единоличников утухла.
«И что мне строчить в Лэнгли? — горько усмехнулся резидент. — Чем хвастаться?»
«Линкольн» мягко затормозил, и Майкл выбрался наружу. Теплый вечерний воздух, напоенный запахом первых цветов, не радовал. Раздраженно грюкнув дверцей, Андерсон зашагал к «оплоту», на релаксе кивая паре морпехов.
Конечно, должность второго секретаря посольства не бог весть какое прикрытие, а вот ранг шефа варшавской «станции» ЦРУ значил многое. Вопрос в том, надолго ли? Зачтутся ли прежние успехи, или пора готовиться к переводу куда-нибудь в Верхнюю Вольту?
«Быть или не быть?» — продекламировал Майкл про себя гамлетовскую сентенцию.
Поднявшись в кабинет, он открыл папку для входящих. Угу… Опять от Лонэма… Резвый мальчик…
Стоило Билли Лонэму возглавить мюнхенскую подрезидентуру, как он забурлил инициативами, смыкая БНД и ЦРУ.
«Вот и кандидат на мое место», — поморщился Андерсон.
Разобрав первые строки послания, он вчитался. Не поверил. Вскочил и пробежался по тексту стоя.
— Ага… — сорвавшись с места, Майкл бросился к послу.
Уильям Шауфеле-младший, похоже, как раз собирался покинуть свое рабочее место, и вбежавшего резидента встретил кисло.
— Ну, что еще, Майк? — капризно затянул он. — Я еще не ужинал, а уже, по-хорошему, спать пора!
— Прочтите, сэр!
Посол сердито выхватил распечатку.
— «Боевая группа „Свободы и Солидарности“ под командованием Ф. Вихуры захватила заложников, похищенных в СССР и вывезенных в Польшу. В числе захваченных П. Машеров, Генеральный секретарь ЦК КПСС; А. Вайткус, технический директор секретного НИИ, а также ученые из того же института: М. Гарин, старший научный сотрудник; В. Корнеев и В. Киврин, младшие научные сотрудники…» И что? — повысил он голос.
