подводил. Он же контролировал речь и я под его влиянием иногда заменяла русские слова на чужие. Мама таких казусов не замечала, она давно ни на что не реагировала, а я всё тянула с врачами. Не знаю, имелась ли возможность как-то приостановить болезнь и продлить маме жизнь, но я слишком боялась всего, а посоветоваться было не с кем. Уж точно не с теми подружками, что высмеивали меня.
В мир магии я решила уйти, когда стану взрослой. В моём представлении это должно случиться в шестнадцать лет. Маму к тому времени передам врачам, а что будет с нашей квартирой, идей не было. В очередной раз я покопалась в интернете. Нашла информацию, что если меня отдадут в детдом, то жильё государство должно сохранить, но на самом деле море историй об обманутых людях и нечистых на руку чиновниках. Ждать назначенной самой себе даты оставалось полтора года.
Вы не представляете, до чего мне хотелось ускорить время. Ухаживать за больным и невменяемым человеком невероятно сложно. Газ и воду я перекрывала каждый раз, когда уходила из дома. А мытьё? Посещение мамой ванной тот ещё квест. Самое сложное привести маму в нужное помещение. Порой уходило около часа на то, чтобы загнать в ванную голую родительницу. Дальше включалась какая-то её собственная память и мама забиралась внутрь. Совсем не мыть больного человека нельзя. От тела шёл такой запах, что им пропитывались все вещи в квартире. Казалось, что и от меня начинало плохо пахнуть.
Полностью одежду на маме я меняла раз в два дня. Спала она не раздеваясь на диване, который я уже давно не заправляла бельём и не раскладывала. Приобрела в магазине непромокаемую скатерть и её застилала под покрывало. Случался с мамой такой конфуз, если я не успевала проследить и вовремя сводить её в туалет. Уход за больным человеком не был лёгким и это, в свою очередь, повлияло на то, что я не спешила помещать её в больницу. Станут ли там так за ней следить? Потерплю, подожду.
Какие бы у меня ни имелись планы, но все они пошли прахом, когда я пришла в один из дней незадолго до Нового года домой и обнаружила маму мёртвой. Вот так, без каких-то предчувствий и знаков свыше. Мама сидела на привычном своём месте — на диване, но застывший взгляд и холодная кожа свидетельствовали, что её уже нет. Вначале я и не поняла, что случилось. Прошла к себе в комнату, переоделась. Затем увидела неестественные по цвету руки и после всё остальное.
Первым моим желанием было заорать, выбежать на лестничную площадку, позвать на помощь. В реальности я тихо сползла на пол и долго плакала, а после стала собираться. Собираться в другой мир, если это, конечно, не выдумки моего воображения.
Свой школьный рюкзак я вытряхнула, заполнив более нужными вещами. Снова сменила одежду, нацепив ту самую Ольгину юбку. Дальше задумалась о погоде в незнакомом месте. Вдруг будет жарко? Тогда мне хватит рубашки с коротким рукавом. А если холодно? Пожалуй, лучше накинуть поверх рубашки свитер и куртку. На ноги натянуть кроссовки, в рюкзак убрать тёплые полусапожки.
Закончив со сборами, я позвонила в скорую помощь. Меня три раза перенаправили по разным телефонным номерам, пообещали прислать полицию, работника социальной службы, врачей и труповозку. В течение следующих тридцати минут мне не менее десятка раз позвонили какие-то похоронные конторы. Всем им я отвечала, что заниматься этими вопросами будут взрослые. На всякий случай сходила к соседке Татьяне Васильевне.
— Мама умерла, — буркнула я женщине и развернулась обратно.
Спустя час в квартире было не протолкнуться. Прибывшая скорая помощь констатировала смерть, не указав причину, но заверив полицию, что при первом осмотре следов насильственной смерти нет. Почти сразу врач скорой убыл, а его место заняли другие люди. Маму погрузили на носилки, прикрыли синим полиэтиленом и унесли.
Полицейские остались и начали задавать вопросы, которые фиксировала социальный работник, соседка что-то поддакивала и попутно совала нос то в мою комнату, то на кухню, то в туалет.
— Мы редко видели Наденьку, — сдала меня с потрохами Татьяна Васильевна. — Девочка уверяла, что мать ничем не болеет и любит смотреть телевизор. Где это видано, чтобы целыми днями его смотреть?
Полицейский неопределённо пожал плечами и не стал комментировать последнюю фразу. Вопросы мне продолжали задавать, но я больше плакала, чем отвечала.
— Так, Елена, поедешь со мной, — сообщила напоследок женщина из социальной службы.
— Мне завтра в школу, — напомнила я.
— У тебя теперь будет другая школа.
Возмущаться и спорить я не стала. Молча забрала свой рюкзак и пошла за женщиной на выход. У подъезда стояла полицейская машина. На ней нас и довезли до какого-то «распределителя». Там я немного повоевала за свой рюкзак, категорически отказавшись отдавать его кому-либо. Две тётки высказали возмущение, но я была непреклонна. Пригрозила, что пожалуюсь полицейским, с которыми у меня обязательно будет ещё встреча.
— Пусть переночует так, — не стала конфликтовать социальный работник, провела меня в комнату с кроватью, показала, где туалет, и велела отдыхать.
День выдался ужасным и сложным, но я не могла себе позволить расслабиться. Вдруг больше не предоставится возможность уйти? Медальон и вещи у меня могут отобрать. Потому, дождавшись, когда стихнут в коридоре шаги, я, обняв рюкзак, уколола себя иглой и произнесла формулу переноса. Наверное только подростки верят в чудеса и не сомневаются в своих поступках. Но мои мечты сбылись!
Первые несколько секунд я и не поняла, что случилось. Признаюсь честно, до последнего мгновения не верилось, что обучающий медальон я не придумала и всё остальное существует. Дальше мне захотелось кричать от радости.
Получилось! Всё получилось! Я в другом мире или, по крайней мере, в другом месте.
Медальон обучения сотню раз пояснял мне нюансы портального перехода. Пока я внутри кокона, меня никто не увидит и не услышит. Но стоит прорвать внешнюю оболочку, и я стану заметной. Мне рекомендовалось осмотреться, определить время суток, выбрать момент, когда нет никого поблизости, и уже после этого выйти из кокона.
В первые минуты эйфории я про эти напутствия позабыла. Хорошо, что от волнения подкосились ноги и я не могла сдвинуться. Уселась на свой рюкзак и снова разрыдалась. Плакать я продолжала ровно до того момента, пока мимо меня не проехала телега, запряжённая лошадью. Это меня отрезвило. Время суток… примерно утро… погода… нехолодно… время года… не знаю, не зима, точно.
Телега
