собой дверь и направился в лавку.
Подхватив ранец, поправил ремень на поясе, отодвинул засов и выпустил зверей на улицу, после чего запер дверь на замок.
— Ну что, — пробормотал я, поправляя лямки. — Пойдёмте знакомиться с травниками?
Крох вильнул хвостом, мол, давно пора.
Люмин дёрнул ухом и принялся изучать трещину в булыжнике.
Район Отверженных медленно просыпался.
У ближайшего перекрёстка двое мальчишек устроили нешуточный торг: один прижимал к груди небольшой мешочек, а второй размахивал свистулькой из ивовой коры.
— У меня целых двадцать жуков! — крикнул первый.
— Подумаешь, — ответил второй, выпятив грудь. — Ты лучше посмотри, какая у меня свистулька! Самая громкая!
И, чтобы доказать свои слова, малец дунул со всей силы. Свистулька издала жалкий хрип, похожий на кашель. Первый мальчишка торжествующе фыркнул и крепче прижал к груди мешочек.
— Меняемся? — как ни в чём не бывало предложил второй.
— Нет!
Я улыбнулся и прошёл мимо.
Через два дома между фасадами была натянута верёвка с бельём, а внизу скакал крупный полосатый мурлык, решивший, что сохнущая простыня — его враг. Он приседал, вилял задом, целился и прыгал, но ткань висела слишком высоко. Мурлык с обиженным «фрр» падал в пыль, тут же отряхивался, делая вид, что это была всего лишь разведка, и повторял попытку.
Из окна второго этажа высунулась женщина в платке и грозно крикнула хулигану:
— Ещё раз простыню уронишь — домой не пущу!
Мурлык обернулся, окинул хозяйку взглядом «ты не понимаешь, я просто обязан победить» и вновь прыгнул.
Люмин остановился и посмотрел на него с явной завистью.
— Даже не думай, — бросил я.
Зайцелоп вздохнул и поскакал дальше. Крох мимоходом глянул на мурлыка и отвернулся с видом «я в подобных глупостях никогда участвовать не буду».
У лавки плетельщика корзин под навесом сидела девочка лет двенадцати. Её платок съехал набок, а кончик языка был упрямо высунут — она боролась с упругим прутом. На её коленях один бок будущей корзины выпирал, а другой, наоборот, проваливался. Плетельщик стоял рядом, слегка придерживая локоть ученицы.
— Не дёргай, тяни плавно… вот так. Видишь, прутик сам пошёл? Ему помогать надо, а не воевать с ним.
Девочка кивнула и старательно повторила движение. Кривой бок корзины выправился на полтора пальца, и на лице ребенка вспыхнула гордость.
«Когда я в последний раз так радовался мелочам?» — мелькнуло у меня в голове.
Районы постепенно менялись. Мостовая становилась всё ровнее, а мусор исчезал.
Вскоре я добрался до Гончарного ряда и, любуясь выставленными перед лавками глиняными горшками, дошел до знакомого фонтана с однокрылым грифоном. Каменный страж всё так же сидел, разинув клюв, и пускал тонкую струйку прохладной воды.
Я свернул направо и оказался в узкой улочке. Дома теснились друг к другу, плющ обнимал стены, а в воздухе ощущалась лёгкая влажность.
Впереди показались лавки, в которых я не так давно покупал растения. В двух по краям уже вовсю торговали, а средняя всё так же оставалась заколоченной досками.
Через дорогу, чуть наискосок, виднелось двухэтажное здание с широкими окнами и массивной дверью. Над входом красовался кованый знак: тигель и пестик, обвитые стеблем растения. Гильдия травников и алхимиков.
Я остановился у двери, поправил ранец и вздохнул.
— Готовы, мохнатые? — тихо спросил я.
Крох моргнул, мол, готовы, конечно, но имей в виду, за зайцелопом я следить не буду.
Люмин сделал невинный вид, мол, в мои планы вовсе не входит подвергать гильдийских травников моральным травмам.
— Угу, — скептически буркнул я и толкнул створку.
Тёплый влажный воздух, пропитанный ароматом прелой земли и зелени, тут же обдал лицо. Стены помещения оплетало лианообразное растение, которое поднималось до потолка и расходилось вдоль балок пышной изумрудной шапкой. Между листьями просвечивали окна, отчего пол был причудливо расчерчен золотистыми пятнами света и тенями.
Всюду, куда ни глянь, теснились большие и маленькие горшки. Они занимали полки, тумбы и тянулись длинными рядами на полу. В одном из них цвело что-то ярко-оранжевое, из другого выползали мясистые серые отростки, а в третьем тянулся вверх тонкий стебель с белыми бутонами.
Среди этой красоты спокойно расхаживали люди в одинаковых тёмно-зелёных фартуках. Кто-то держал лейку в руках, кто-то орудовал маленькими ножницами, а кто-то записывал что-то в пергамент. Где-то в глубине зала журчала вода и размеренно стучал пестик в ступке.
— Ого, — невольно вырвалось у меня.
Мой двор после увиденного показался подоконной грядкой.
Люмин втянул влажный воздух и прищурился. По его морде ясно читалось: «Тут определённо есть что попробовать. Я готов рискнуть».
— Только без эксцессов, — тихо предупредил я, не глядя на него.
Зайцелоп обиженно фыркнул, мол, вечно ты всё запрещаешь! А когда можно-то будет, ну?
Так, нужно найти Крейна. Я огляделся и неподалеку заметил девушку в фартуке возле небольшой стойки с инвентарём. Она наклонилась над кустом с резными листьями, внимательно осматривая каждый побег.
Я направился к ней. Услышав шаги, девушка повернула голову и первым делом наткнулась взглядом на Кроха. Удивлённо приподняв брови, она перевела взор на зайцелопа, который с обиженным выражением морды изучал потолок, и лишь затем посмотрела на меня.
— Доброе утро, — спокойно произнёс я. — Я ищу Теодора Крейна. Не подскажите, где его найти?
— Доброе, — ответила девушка, ещё раз бегло взглянув на Люмина. — К нам обычно… — она замолчала, подбирая слова, — … со зверями не приходят.
— Не знал, — отозвался я. — Но не переживайте, они хорошо воспитаны и не доставят неудобств, я за этим прослежу.
Я присел и опустил ладонь на голову зайцелопу. Люмин тут же изобразил благовоспитанного зверя.
Девушка на миг задумалась, с интересом разглядывая нас, и улыбнулась.
— Хорошо, — сказала она. — Рабочий кабинет у господина Теодора на втором этаже. Лестница вон там, — девушка указала рукой. — Как подниметесь, поверните направо, третья дверь — та, что вам нужна.
— Спасибо за помощь, — поблагодарил я.
Она кивнула и вернулась к прерванному занятию.
Я поднялся и, двинувшись в указанном направлении, краем глаза заметил, что Люмин все-таки дотянулся носом до одного из горшков.
— Не заставляй меня краснеть, — я погрозил ему пальцем.
Зайцелоп страдальчески пискнул и поджал длинные уши.
Поднимаясь по каменной лестнице со стёртыми ступенями, я вёл рукой по деревянной периле, покрытой сеткой царапин от тысяч прикосновений.
На втором этаже воздух оказался суше. Зелени было не так много, зато прибавилось дверей, шкафов и людей с папками в руках.
Повернув направо, я увидел огромное окно, из которого свисала длинная плеть лианы с белыми цветами. У подоконника на низком табурете сидел молодой парень в фартуке и сосредоточенно зарисовывал корешки только что проросшего семени.
— Третья дверь после
