приближение, он заметно приободрился.
— Приветствую почётного гостя, — пробасил он, учтиво кивнул и улыбнулся.
— Почётного? — сначала спросил я в замешательстве, но быстро спохватился. — Я тоже приветствую. Эм… Доброго вечера.
Горец усмехнулся.
— Да ладно, не стоит, я всего лишь застольник, не хозяин. А ты очевидно, что почётный гость, иначе других чужаков здесь быть и не может. Налить?
— А что есть?
— Много чего. Смотря что нравится.
— Давно не пил, сейчас хотел бы обойтись чем-то не сильно крепким и в небольшом количестве.
Назвавшийся застольником лишь загадочно ухмыльнулся и скрылся за лавкой на пару секунд. Я уже решил, что сейчас он достанет необходимый инвентарь и пару бутылей, начнёт готовить дикую смесь как настоящий бармен. Однако оказалось, что у него всё уже заготовлено и разлито по стеклянным бутылкам, либо же мне и так предлагался готовый самодостаточный напиток.
На доске передо мной возник литровая бутыль с полупрозрачной синей жидкостью. В прошлой жизни я бы отнёсся настороженно и вспомнил дешёвые газировки, энергетики и стекломой. Сейчас же это выглядело даже уместно и в тон синих глаз коренного населения.
Синий напиток быстро наполнил стеклянный бокал и был пододвинут ко мне крупной, но ловкой рукой застольника.
Я сделал глоток, по ощущениям это было очень крепко, но не противно, а вот вкус не передать при всём желании. Не сладкий, не кислый, не солёный, но и не совсем уж нейтральный, я бы даже сказал очень приятный, как и запах. Ничего подобного раньше я не пробовал, кажется этой штукой можно запросто упиться и даже не заметить.
— Сильно крепкое? — спросил я, сделав второй глоток.
— Ты мне ответь, — с улыбкой сказал застольник. — По правде скажу: взрослому мужчине достаточно пять таких бокалов, чтобы заснуть прямо на доске.
— Опасная вещь, — заметил я, но уже не стал противиться и вспоминать, как минуту назад просил чего-то полегче.
— Да, опасная, как взгляд вдохновительницы, как её любовь и отвага.
— Ты это о чём?
— Снежинка. Мы так называем этот напиток в честь старой сказки, про одну девушку с горы.
— Что за сказка? — Я заинтересовался.
— Когда-то на самой вершине жили наши предки, уж не знаю, как там жилось, но многие в это верят. Наш народ произошёл от тех, кто жил выше неба, и тех, что пришли сюда с востока. И вот одна из самых трогательных историй о любви произошла между охотником и девушкой с вершины, которая долго отказывала чужеземцу, несмотря на его упорство, порой безумные дары и жертвы в её честь. Я мог бы рассказать историю полностью, но тогда бы вам пришлось сидеть здесь до утра.
— Пожалуй, лучше покороче.
— Однажды охотник попал в беду, где-то в лесах у подножия горы. Ниви — так звали ту девушку — тут же узнала про это, и вовсе не потому, что постоянно следила за ним. Просто благодаря его стараниям произошла сильная привязка двух человек на уровне каком не понять даже нынешним моим соплеменникам. Однако силы природы таковы, что даже вопреки своему равнодушию к мужчине Ниви не могла не услышать, когда охотник позвал её на помощь. Зов этот был искренним и чуть ли не предсмертным, а тут любишь-не-любишь, но если человеку грозит беда, то по-человечески ринешься спасать его. Особенно когда у тебя такая самоотверженная и добрая душа. Отдельная история о том, как Ниви быстро пришла на помощь, как вытаскивала его на гору, а потом выхаживала, но всё это время скорее из чувства долга, однако чуть позже начали зарождаться и чувства. Раненый охотник, несмотря на своё состояние, выражал свою благодарность в песнях и не унывал, не обращая внимания на страшные травмы, он не упускал шанса в очередной раз просить её расположения, и, в конце концов, она сдалась.
— Появились взаимные чувства?
— Не сразу. Мораль сказки, а может быть даже реальной истории в том, что любовь — это выбор, и Ниви свой сделала. Охотник нуждался в её заботе, да и она нуждалась в его любви, просто не сразу это поняла, ну а, со временем находясь рядом с ним, смогла полюбить его по-настоящему, сильнее, чем это могло бы быть, вспыхни их взаимные чувства одновременно с первого взгляда. — Застольник поставил на доску второй бокал для себя, налил синего напитка и слегка поболтал, всматриваясь в красиво переливающийся цвет. — К слову, принято считать, что в те времена у нас не было таких синих глаз, и всё это пошло лишь от единственной Ниви и её мужа охотника.
— Неизвестно даже, как его звали?
— Не-а. Настолько давно это было. Ну кто-то зовёт его Вентром, хотя это тот же охотник на другом наречии. А Ниви это и есть Снежинка.
Я задумался, допивая Снежинку, в голову вдруг пришёл образ Анны, обычной служанки, которая вдруг решила вспомнить о своих корнях и так сильно измениться за последнее время. Такая же холодная, как и та Снежинка, но столь быстро тающая на ладони.
— Чего задумался? Свою возлюбленную вспомнил? — словно читая мысли, спросил застольник, лукаво прищурившись.
— Да не то чтобы прям возлюбленную, ну… — замялся я, крутя в пальцах опустевший бокал. — Я не знаю. Могу спросить, как у местного?
— Всё что угодно.
— Это правда, что если кто-то из ваших начинает изучать алхимию, то ему нельзя общаться ни с кем или же, может, нельзя общаться только с чужаками?
— Что? Ты про учеников? — Застольник искренне расхохотался. — Чушь! Чужакам в принципе запрещено появляться в Гордо, за такими вот редкими исключениями, как у тебя. А для наших учеников нет никаких запретов в общении с людьми.
— Просто моя подруга… — я заговорил тише, глядя в стол. — Её взяли в обучение ваши, и вроде как запретили общаться то ли со мной, то ли со всеми…
— В чём смысл так ограничивать ученический дом или пускай даже отдельных учеников? — он недоумённо вскинул брови, искренне поражённый, показывая, что услышал настоящую нелепицу. — Как будто бы это повлияет на учёбу. Всё не так, уж поверь мне. Если хочешь узнать, пройди от выхода прямо по улице до упора и уткнёшься в ворота ученического дома. Внутрь тебя не пустят, но никто не мешает просто стоять и смотреть друг на друга через низенькую каменную ограду, обмениваться письмами, поцелуями… Поверь моему опыту. Хах!
Он весело подмигнул мне и залпом осушил бокал, после чего долил нам обоим.
— Ладно, что-то я много тебе наговорил, — сказал я чувствуя усиливающееся действие напитка.
— Скорее я тебе, — хмыкнул он, вытирая губы тыльной стороной ладони.
— Хотя мне ещё кое-что интересно.
