Развешав одежду сушиться по дому, используя мебель словно вешалки, мы поставили кондиционер на 30 градусов, и тут, Ира толкнула меня в бок.
— Смотри!
А за окном уже сияло солнце, и только остатки воды, стекающие с широких листьев пальмы, нависавшей над нашим бассейном, напоминали о шедшем минуту назад ливне, и больше ничего. Солнце снова грело.
Ну раз такое дело. То всё промокшая одежда вместе со стульями, которые служили для нас сушилками, была выставлена на внутренний дворик и он сразу же начала испускать еле видимый пар. А минут через 20 уже была сухой.
— А ты обгорел, — заявила Ира, смотря на меня.
— Не может быть, — не поверил я и, подойдя к зеркалу, в котором отражалось моё красное лицо.
— Давай намажу, я крем купила, — произнесла Ира, добавив. — Садись на кровать.
Отдав Ире своё лицо, шею и кисти рук, я закрыл глаза, ощущая, как её нежные руки мажут на меня крем из оранжевой бутылки с надписью SPF +50.
Время тянулось, и мне так не хотелось уходить от неё, что я физически это ощущал — как щемит и жжёт где-то в груди в области сердца. С одной стороны, я сто раз так делал, а с другой, в этот раз было как-то иначе, хотя какая разница: в средней полосе, или в тропиках воевать?
Вот и узнаем, какая разница. И в 14.30 я начал сборы: выложил паспорт, оставив себе немного денег — 10000 ₽ двумя купюрами, надел новые кроссовки тёмного цвета и свой промокший и уже высохший костюм (перед возвратом в Златоводск куплю тут новый). Я поцеловал Иру, услышав от неё шёпот: «Возвращайся скорей, береги себя» и «Я тебя люблю».
А далее было всё как по нотам. Я вышел на улицу, быстро разменял 10000 ₽ на 3350 бат и, поймав мотобайк с водителем, рванул на нём в сторону бара «Бир-лога». На входе меня всё также ожидала дверь с надписью «Закрыто» на трёх языках — русском, английском и тайском, — и я вошёл. Вошёл, чтобы спуститься в подвал за барной стойкой и поздороваться со всеми присутствующими.
И, проведя беглую перекличку, Красный назвал всех по радио-позывным и лишь меня упомянул как «Ваше Величество Георг Четвёртый». А я, только улыбнувшись, бойко выдохнул букву «Я». Хочет — пусть украшает свою жизнь, как хочет. Я за себя знаю, а вот какой Красный боец — мы поглядим уже на острове.
Далее был микроавтобус, в который мы сели и поехали на северную часть острова. Автобус остановился у закрытой территории, и после проверки документов нашего водителя на КПП с зелёными человечками в местной форме мы поехали далее. Это была военная база с пристанью для малых кораблей и катеров. И, остановившись у одного из железных ангаров, словно для самолётов, нас высадили.
Войдя внутрь, я увидел действительно двухвинтовой самолёт. Он стоял в глубине ангара, а перед ним были ящики, и каждый с надписью в виде наших позывных. На моём была цифра «4». Ящик вскрывался легко, я отдирал руками доски и фанеру, а внутри меня ждал традиционный набор, практически мой тот, который я носил в Златоводске. Вот только цвет был грязно-зелёный в разводах. Тот же шлем, тот же бронежилет, те же щитки и даже РПК с десятью магазинами к нему, современная его версия, тоже покрашенная в тактический цвет. Прилагалась к этому и «Сайга». И гранаты — 10 штук, наступательные РГД-шки. Была тут и форма чёрного цвета, а также все те аптечки на всех тех местах, которые я любил. И сигнальный пистолет СП81. А он мне зачем?
Но приятно, что Контора заботится, чтобы я не искал медицину по всей разгрузке, и закрепила аптечки там, где я привык.
Спустя минут пять я оделся, полностью подкорректировав на себе броню и шлем, ремни оружия, чтобы ничего не болталось. Ну всё, теперь я был в своей тарелке. Тихо жужжали кулеры, ощущался привычный вес на ногах, ребята из снабжения не забыли и флягу с водой, и даже рацию. Проверил обвес, ПНВ у шлема на работоспособность — всё работало.
Далее мы все собрались у круглого столика с картой, и итоговый инструктаж снова начал Красный.
— Джентльмены, еще раз пройдёмся по задачам и диспозициям. Наше большеголовое командование утвердило план Четвёртого, и теперь мы все атакуем одновременно на пяти катерах, один из которых будет работать на эвакуацию. Рации нам дали просто, чтоб были. На точке «А» будет группой номер «один», то есть мной и Его величеством, выставлен РЭБ, и с этого момента связи не будет. Если кому-то из вас понадобится эвакуация, выйдете к берегу и обозначьте своё местонахождение красной ракетой в воздух. Вас эвакуирует группа «пять»; в группе «пять» будут Спичка и Гаджет. На весь захват цели уделяется не больше часа. Забираем подонка и встречаемся на точке «А». Там отключаем РЭБ и оповещаемся по рации, выпускаем две красные ракеты разом, приходит посольское судно и наши катера с тайскими капитанами, мы грузим мудака на бот, а сами уплываем с этого чудесного острова. А, да! Независимо от наших действий, появляемся в эфире или нет, тайцы разносят остров ко всем их буддистским чертям, ракетами в 20.00 по бангкокскому времени. В рамках своих учений. Вопросы?
Далее он распределял, где и какая группа будет работать, но, собственно, вопросов-то как раз особо не было. Все уже были в броне, лица скрыты под тряпичными масками. Один-единственный вопрос задал Спичка: почему именно он и Гаджет работают на тыльном участке? И, получив ответ Красного — «потому», — Спичка промолчал, кивнув.
Его вопрос «о вопросах» был риторическим, а ответ — более чем понятным. Эвакуацию доверяют не самым ярым. Тем, кто не такой лютый, как штурмовые группы, с одной стороны, а с другой — кто имеет достаточно физики, чтобы вынести тело с поля боя под градом пуль. Я вот помню в учебке ВДВ еще в СССР (что сейчас оказалась в Литве, в деревне Гайжунай), перед отправкой в Афган все спортсмены автоматом «шли» в санинструкторы. Был среди них и я.
И если Спичку не очень устраивал план Красного, то Гаджет ничего не сказал, а только потрогал свою антенну на броне, будто проверяя, всё ли на месте, хотя сказано было, что рации скоро станут бесполезными кусками пластика до захвата цели.
И мы вышли из ангара, идя к плавающим средствам.
— По катерам! — скомандовал Красный, в последний раз пробежавшись взглядом по нам, будто запоминая каждого.
А тем временем уже наступали сумерки. Воздух с моря был тёплым и влажным, но под боевой маской он ощущался как лёгкая щекотка на коже. Небо на западе полыхало последним багровым пожаром, а на востоке уже налилось густой, чернильной синевой, в которой проступали первые, самые яркие звёзды. Идеальное время. Дрон ещё слепнет, переключая режимы, а человеческий глаз уже теряет остроту.
Пять катеров, низких и широких, с приглушёнными двигателями, покачивались у пирса. Их силуэты были угловатыми и по-армейски недружелюбными. Возле каждого, вытянувшись, стоял тайский шкипер в лёгкой камуфляжной форме, а азиатское лицо было невозмутимо, взгляд устремлён куда-то в пространство за нашими спинами. Они были здесь словно таксисты, и были также инструктированы. Их не касались наши цели и задачи, у них шла своя серьёзная работа — учения и война, которая недавно закончилась, но в любой момент могла заново полыхнуть.
Красный молча махнул рукой. А музыканты без лишней суеты начали рассаживаться по своим катерам, которые, по сути, были не больше маленькой яхты. До моих ушей доносился глухой стук прикладов о стеклопластик, металлический лязг, приглушённые голоса: «Подвинься чуток», «Дай я сюда положу». Я подошёл к своему катеру, помеченному цифрой «1». Шкипер, загорелый, азиатский парень, мельком глянул на меня и, пропустив меня и Красного вперёд, сам вошёл на борт, садясь за управление катером.
— Проверка связи. Группе «Один», — произнёс Красный.
— Слышу тебя, я Третий.
— Всё хорошо, Второй.
— Внимателен, Четвёртый.
— Лайнер халявы, на связи, — произнёс Спичка, имея в виду, что он «пятый».
— Ваше Величество, — обратился ко мне Красный. Он стоял за шкипером, заложив руки за спину. — План ваш. Значит, и честь вести первый катер — ваша. Начинаем по вашему сигналу.
