сглотнула, почувствовав, как сердце бешено колотится.
— Я уже пришла.
Моя рука скользнула вверх, зарываясь в его волосы, и он мгновенно среагировал — накрыл мои губы поцелуем.
Он не спешил, не набрасывался, но в этом поцелуе было всё — власть, привязанность, глубокая, тёмная нежность.
Я потянулась ближе, прижимаясь к нему всем телом, ощущая силу его рук, ширину плеч, тепло кожи.
Он застонал низко, глухо, будто сдерживался.
— Я хочу видеть тебя, — прошептал он у моего уха, его дыхание горячей волной пробежалось по коже.
Пальцы коснулись застёжек платья, и ткань мягко соскользнула вниз, обнажая мои плечи, мои ключицы, а затем и всё тело.
Он отстранился, отступил на шаг, чтобы посмотреть на меня.
— Ты совершенна.
Я ощутила, как волна жара прошла по телу.
Он медленно опустился передо мной на колено, а затем коснулся губами моего живота.
Я резко вдохнула, сердце остановилось на мгновение.
Его горячее дыхание ласкало мою кожу, пальцы мягко сжимали бёдра, а губы оставляли лёгкие поцелуи пониже пупка.
Он поклонялся мне.
Он почитал меня.
Как богиню. Как женщину. Как мать его детей.
— Ты носишь моих сыновей, — его голос звучал хрипло, полно, будто этот факт значил гораздо больше, чем просто свершившийся факт.
Я провела пальцами по его волосам, ощутила, как он прижался губами ещё ниже.
А затем поднялся, подхватил меня на руки и отнёс к постели.
Шёлк простыней был прохладным, но его тело — горячим.
— Тебе понравится быть моей женой, — шепнул он, скользя губами по моему горлу.
Глава 21
Я чувствовала его силу, его тепло, как его руки касаются моей кожи — уверенно, но сдержанно, будто он пробует её на вкус, исследует, изучает.
— Ты прекрасна, — снова прошептал он, а затем его губы коснулись моего плеча, оставляя там едва ощутимый след жара.
Он двигался медленно. Не торопясь. Наслаждаясь.
Его пальцы скользили по изгибам моего тела, пробуждая что-то древнее, что-то естественное, ту связь, которая существовала между мужчиной и женщиной изначально, ещё до всех богов и смертных.
Я выгнулась, прижимаясь ближе, ощущая, как по спине пробегает дрожь.
— Астерон…
Я не осознавала, что произнесла его имя вслух, но он услышал.
И улыбнулся.
— Повтори, — шёпотом попросил он, скользя губами ниже, туда, где бешено билось моё сердце.
Я посмотрела в его глаза.
Чёрные, бездонные, наполненные желанием.
Желанием, которое было направлено только на меня.
— Астерон…
Я прошептала снова, и в этот момент его руки крепче сомкнулись на моей талии.
Он скользнул вниз, оставляя поцелуи на каждом сантиметре моей кожи, пока не добрался до самых чувствительных точек.
Моё дыхание сбилось, тело выгнулось в ответ.
Он смотрел на меня, как смотрят на священный дар, на древнюю тайну, на ответ, которого искали веками.
И когда я уже почти теряла себя в ощущениях, он снова поднялся, прижимаясь ко мне всем телом.
Я ощущала его силу, его твёрдость, его желание, которое пульсировало между нами.
Горячее, необузданное, но сдерживаемое им ради меня.
— Ты моя, — прошептал он у губ.
Я впилась в его волосы, зарываясь пальцами, ощущая эту дикость, это первобытное влечение, от которого внутри всё сжималось от предвкушения.
— Да, — я выдохнула, подаваясь ему навстречу.
Он застонал, когда наши тела слились воедино.
Он двигался медленно, но глубоко, как будто брал не только тело, но и душу.
Я тонула в нём.
Тонула в каждом поцелуе, в каждом движении, в каждом чувственном касании.
Мы принадлежали друг другу полностью.
В этот момент не было богов, не было смертных, не было судьбы.
Была только мы.
Только наше дыхание, наш ритм, наш экстаз.
И когда мы достигли вершины, когда магия разорвала воздух, вспыхнув вокруг нас золотыми искрами, я почувствовала, что больше никогда не буду одна.
Астерон почувствовал это тоже. Я уверена.
И когда он впился губами в моё плечо, когда его руки сжали меня так, будто он никогда не отпустит, я поняла — Я ему верю.
Верю, что он не оставит меня.
Верю, что он не отдаст нас Эйлирии.
Мы слишком глубоко вплелись друг в друга. Будто наши души ждали это столетиями. Будто я жила, чтобы стать его.
Я всё ещё ощущала тёплый след его ладоней на своей коже, всё ещё слышала гулкое эхо наших чувств в воздухе, когда дверь спальни с грохотом распахнулась.
Резко подняв голову, я едва успела натянуть покрывало, прежде чем в комнату ворвалась она.
Высокая, величественная, в безупречно драгоценном одеянии, её глаза полыхали гневом, а волосы, отливающие серебром, вспыхнули, как пламя, отражая свет магических ламп.
— Ты серьёзно это сделал?! — её голос прозвучал разъярённым криком, в котором слышалось не просто негодование, но горечь, злость и разочарование одновременно.
Я молча сжалась, чувствуя, как внутри что-то сжимается, словно чужая ненависть ударила по мне волной.
— Ты снова пригрел эту тварь? Опять?!
Я почти вздрогнула от ярости, но не успела открыть рот.
Астерон даже не шелохнулся.
Он лениво потянулся, проводя рукой по лицу, прежде чем бросить на сестру усталый, но полный скрытой угрозы взгляд.
— Ты так драматично ворвалась, что я даже на секунду забыл, что ты моя сестра, а не актриса из смертного театра.
Голос его был спокоен, как океан перед бурей, но в этом спокойствии читалась угроза.
Я не могла понять, почему он так спокоен, пока не почувствовала его руку, всё ещё лежащую на моей спине. Он защищал.
Его сестра застыла на мгновение, а затем скрестила руки на груди, пытаясь взять себя в руки.
— Ты женился на ней?! — её голос дрогнул, но не от боли, а от чистой, неразбавленной ненависти.
— Да, — спокойно ответил Астерон. — Я отправил тебе сообщение о браке. Думал, ты принесёшь подарок, а не свою обиду.
— Ты сошёл с ума, брат! — её глаза сверкнули как лезвия кинжалов. — Эта ведьма снова тебя околдовала!
Я почувствовала, как внутри вспыхнуло что-то острое, как хотелось разбить её иллюзии.
— Я не ведьма, — тихо сказала я, но мой голос был чётким и уверенным.
Богиня резко повернулась ко мне, словно только сейчас осознав моё присутствие.
— Ты думаешь, что если будешь играть в смиренную овечку, я поверю в то, что ты изменилась?
Я всмотрелась в неё.
В её яростный взгляд, в сжатые кулаки, в губы, скривленные в презрении.
Она ненавидела Эйлирию.
Я могла бы сказать, что я — не она. Что мне всё это чуждо. Что я не сделала ей ничего плохого.
Но это ничего не изменило бы.
Астерон тихо вздохнул, протягивая
