старик, небрежно сгребая слитки на свой край стола.
В жилище старика царил густой полумрак. Я пытался разглядеть хоть какой-то намёк на горн или наковальню, но видел лишь скудный антураж, более подходящий лесной знахарке. Как он собирался сотворить то, на что не способны ни лучшие кузнецы королевства, ни горные мастера из Гордо?
— Держи. — Алькубере прервал мои мысли, протягивая помятый бумажный конверт. — Передай Грифу. Попроси, чтобы прочёл, а не сразу швырял в печь.
— С чего бы ему так поступать? — Я убрал письмо в сумку. — Он вас уважает, а, по-моему, так и вовсе побаивается.
— Не твоего ума дело, — отрезал старик. — Возвращайся через двое суток. Твоя новая рука будет готова к этому времени.
* * *
Алькубере выставил меня вон, заявив, что приступает немедленно. Оставшиеся часы я слонялся неподалёку, стараясь далеко не отходить от землянки, мало ли кто, кроме теней, рыщет в этих зарослях.
Странно, что горцы не подстроили время для обратного перехода. Возможно, Кайр просто не захотел утруждаться, а я и не спросил. Двенадцать часов для заведомо успешных переговоров — это явный перебор.
Утешало лишь то, что время в этом карманном мире текло быстрее. Немного расслабившись, я решил прикорнуть под тем самым трухлявым деревом, что недавно служило мне мишенью.
Сон прервал резкий рывок. Меня вышвырнуло обратно в каменный сад горцев. Приземление вышло жёстким: я пересчитал все камни, извалялся в пыли и прилично приложился боком. Ощущение было такое, будто меня сбросили с третьего этажа, и это с учётом моей нынешней выносливости.
Может, в момент переноса нужно стоять в какой-то особой позе? Или порталы подвержены помехам вроде турбулентности? Вопросы интересные, но, пожалуй, пустые. Не стану донимать Кайра глупостями.
В саду оказалось пусто. Ни старейшин, ни стражи, ни даже помощников совета. Странно, я ожидал, что меня встретят. Насколько я понял, путь от Длинного дома до этой святыни не терпит одиноких прогулок. Стоило подождать сопровождения, чтобы лишний раз не ловить на себе осуждающие взгляды.
Минута тянулась за минутой, в саду сгущались сумерки. Устав подпирать стены, я примостился на россыпи мелких камней как раз там, где в предыдущий раз приметил лежанку Грифа. Если нашему мастеру позволили бросить здесь мешковину, то и мой отдых вряд ли сочтут за святотатство.
Я выудил из сумки деревянного идола. Сталрок умел говорить со мной и без этих поделок, но работала ли эта связь в обе стороны — я до сих пор не понимал. Идола я носил скорее по привычке и уже не помнил, когда взывал к нему по доброй воле.
— Ты здесь? — негромко позвал я.
— Неотёсанный, невоспитанный смертный, — почти сразу отозвался гулкий голос Сталрока. — В твоём мире не принято приветствовать собеседника?
— Людей — да, но ты ведь не человек, — парировал я. — С каких пор богам нужна людская вежливость? Мне казалось, вы цените лишь молитвы и веру. Но извини, я не могу «верить» в то, чьё существование для меня — доказанный факт.
— Справедливо… — в голосе божества послышалось мимолётное одобрение. — Ты хотя бы умеешь извиняться. Так чего тебе нужно на этот раз?
— Хочу знать: не ты ли причина моей «магической болезни» и странных снов?
— Не понимаю, о чём ты, — отрезал Сталрок.
— Хочешь сказать, что не следил за мной и даже не заглядывал в мои сны? — я хмыкнул. — После твоих прошлых откровений верится в это с трудом.
— Ты всерьёз думаешь, что я слежу за тобой ежечасно? — голос Сталрока так и сочился пренебрежением, в последнее время он стал куда человечнее, чем раньше. — У тебя раздутое самомнение даже для смертного с твоими талантами. Видимо, в прошлый раз ты меня не понял: у бога полно дел поважнее, чем твои похождения. А если бы я и хотел видеть каждую секунду твоей жизни — поверь, богам тоже знакома скука. На что мне смотреть? Как ты болтаешь с очередным прохиндеем или колешь дрова соседям? Что же до снов… Мне нет дела до мира грёз, я властвую в реальности.
— Звучит неубедительно. Откуда-то же взялась эта болячка, и даже чёрт с этими снами.
Сталрок замолчал. Минуту я сидел в тишине, гадая, не бросил ли он меня, но голос вскоре вернулся.
— Я проверил. Ты чист. Нет никакой магической болезни.
— А вот мастер Алькубере говорит что есть.
— И кто он такой? Смертный? — в голосе бога послышалась усмешка. — Сомневаюсь, что он видит больше, чем я.
Я тоже усмехнулся, но лишь про себя. А ведь старик и правда мог ошибиться. Человек, не разглядевший чар в летающем мече, вдруг нашёл во мне недуг.
— Жаль, что я больше не верю ни единому твоему слову.
— Значит, ты звал меня не только ради глупых вопросов? Что ты решил?
— Ты недоговаривал, а потом и вовсе лгал. О каких делах может идти речь? Я вернусь в Нагорье и расторгну наш договор.
— Отвадишь ту горстку паствы из своей деревушки? — Сталрок оставался безразличен. — Я уже нашёл последователей куда эффективнее тебя. Раньше ты был ценен своей удачей. Раньше.
— А что с ней не так теперь?
— Она оставила тебя. Не знаю как, но я давно не вижу её проявлений. Твоя искалеченная рука — лучшее тому доказательство. Как мог так вляпаться самый удачливый человек на свете?
Если верить моему странному сну, удача никуда не делась. А вот насчёт везения… Кто вообще знает, как она работает? Похоже, даже бог терялся в догадках. Я уже приготовил едкую отповедь, но в дверях показался старейшина Кайр.
Провожая меня до длинного дома, старейшина был немногословен.
— Я намерен собрать совет и объявить народу, что в скором времени будут отобраны добровольцы для похода в земли демонов. Ты говоришь, что Алькубере дал двое суток? Тогда на вторые и начнём наш совет. Естественно, я жду там тебя и Доу.
— Такая спешка мне по душе, — с облегчением отозвался я. — Чем скорее закончим с этим, тем лучше. Нужен хороший план, но, если честно, я всё равно не доверяю этому Доу.
— Будь спокоен. Мы провели его через сложные ритуалы, которые нельзя обмануть. За всё, что он сказал, я могу ответить сам.
* * *
Обратный путь дался нам легко: спускаться всегда проще. Гриф долго хранил молчание, но, в конце концов, решился на расспросы, которых я надеялся избежать.
— Степан, раз уж не хочешь сам говорить, я всё равно не могу не спросить, — начал кузнец, хмурясь, сразу после того, как поравнялся со мной. — Твоя болезнь… Насколько она серьёзная?
— Не знаю. Правда, — отрезал я.
