другого мира.
Первый что-то недовольно проворчал в ответ, но уже без прежней уверенности.
Чуть дальше хихикали две девушки. Они сидели плечом к плечу, делая вид, что говорят о пустяках, но взгляды то и дело устремлялись в мою сторону.
— Всё-таки он симпатичный, — сказала одна, прикрывая рот ладонью. — Жаль только совсем не водится с нами. Всё дела да заботы.
— А может, он не молодой совсем? — усмехнулась вторая. — Выглядит-то он хорошо, а вдруг на самом деле, уже тридцатилетний старик?
Обе прыснули со смеху.
Я поднялся на порожек у входа в коридор, что вёл в малую комнату длинного дома, ту, что мы когда-то прозвали комнатой для советов. Со своей скромной «сцены» осмотрел публику. К моему удивлению, даже не пришлось взывать к тишине, чего я не любил даже больше самих обращений. Шум в зале стих сам собой, стоило мне только оказаться чуть выше голов, рассевшихся на лавках нагорцев.
В первом ряду сидели Милл и Гриф. Там же ещё несколько уважаемых людей Нагорья и все они обычные крестьяне, ремесленники, старики с богатым жизненным опытом. К ним прислушивались даже самые упрямые, но я не знал, насколько едины они в своих суждениях. Именно этим людям предстояло взять на себя ответственность за управление Нагорьем, когда я отойду в сторону.
У входа показался Доу в своём прежнем обличье: то ли мясо само наросло, то ли он подкопил сил, чтобы снова замаскировать свой жуткий видок. Доу выбрал место подальше ото всех и сейчас подпирал стену, задумчиво накручивая седые усы. Его губы растянулись в хитроватой полуулыбке, когда мы пересеклись взглядами. Вид у него был такой, словно он пришёл на цирковое представление с заранее известным ему финалом.
Доу будто злорадствовал и предвкушал мою неудачу. У меня не было никаких доказательств, но с каждой нашей встречей я всё сильнее чувствовал в его взгляде совсем уж не благие намерения. Я задержался на нём чуть дольше, чем следовало, и тут же одёрнул себя. Возможно, это лишь моё предвзятое отношение.
Нужно было начинать.
— Всем доброго вечера. — В горле тут же запершило, совсем не вовремя, пришлось неловко прокашляться. — Я прошу прощения за то, что давно не проводил собраний. Накопилось много проблем. То демоны в окрестных лесах, то король со своими засланцами, то совсем уж странные гости. Да вы и так всё знаете. К тому же у меня были личные проблемы, которые тоже приходилось решать как можно скорее.
Пока я говорил, большая часть людей с пониманием кивала, что не могло не радовать.
— Не хочу долго тянуть… Вы помните, как мы познакомились?
Вопрос был риторическим, я уже хотел продолжить речь, но один старик с поблескивающими глазами, возможно, выпивший решил выкрикнуть из зала:
— Конечно, помним! Пепелище да безнадёга!
Неожиданно поднялась полноватая женщина, которая часто помогает Миллу на раздаче во время общих обедов в длинном доме. Кажется, она хотела высказаться.
— Если б не вы, не было бы уже ни меня, ни моей доченьки. Знаем мы, чего стоят наши жизни в глазах короля… Да ни гроша они не стоят, мельница в поле, и та ему ценнее. А вы нам глаза открыли.
— Да пусть он провалится там на своём троне! — гневно выкрикнул мужчина, в котором я не сразу узнал одного из отряда разведчиков. — Мантикор дурак не знает, что это мы его кормим, а не наоборот. Кормили то бишь. Сколько ещё деревень сгинуло, куда Степан не успел, а королевские войска и не собирались? Всех не спасти, понимаете, да? Нам повезло, что нас нашёл такой добрый человек.
Пошла цепная реакция, поднялся целый оркестр голосов, изливающих недовольства королём. А затем кто-то ещё решил выразить благодарность, что могло перерасти в череду ненужных и бессмысленных преклонений. Милл словно, прочитав мои мысли, поднялся с места и вскинул руку, призывая к тишине.
— Я думаю, Степан и так знает, как мы все ему благодарны. Давайте поумеримся и дадим ему высказаться, — призвал бывший староста Камнеброда. — Потише, ну же. Давайте не будем лепить новых господ.
Кажется, не всем понравилась такая резкость, но к Миллу всё равно прислушивалось большинство.
— Спасибо, — поблагодарил я Милла и публику, как только гомон утих.
Удивительно, как быстро Милл принял новое мировоззрение, хотя здесь, может быть, сказалась его близость к власти и большее понимание сути. Остальному же народу будет тяжелее после абсолютной монархии, многих лет смирения и служения понять подобные идеи. Сложно вот так просто взять ответственность за свои жизни и забыть про постоянные указы господ, которые в понимании многих выше по праву рождения. Ещё сложнее отказаться от мысли, что выше тебя всегда есть некая покровительствующая сила.
— Если честно, не будь у меня моих способностей, вряд ли бы я сунулся в то пепелище. Вряд ли бы пришёл в разграбленную деревню и полез в драку с рогатыми. У меня бы не было ни малейшего шанса, — говорил я, подразумевая то, что получил от кольца короля и Сталрока, также надеялся, что сегодня никто не припомнит мне мою «везучесть».
— И слава Сталроку, что ты такой, какой есть! — выкрикнула женщина с задних рядов, её лица я не разглядел.
— Степан, а что с рукой⁈ — послышался другой выкрик, судя по всему, принадлежавший юноше.
Я приподнял уцелевшую руку, призывая всех успокоиться и просто послушать меня.
— С рукой всё в порядке, рана непростая, но ничего страшного, заживёт. А по поводу Сталрока… Он мне помогал, и я как раз хотел об этом поговорить.
Кажется, наконец я поймал нужную волну, после имени божка все мгновенно затихли.
— Помните, как я рассказывал вам про Сталрока, назывался его посланником? Говорил про него, показывал эти идолы.
Я вдруг понял, что стою как вкопанный, но неловкость постепенно испарялась, и я решил пройтись между рядов, при этом немного повысив голос.
— Возможно, в этом мире есть боги, которые желают нам только блага. Может быть. Но Сталрок, увы, не такой, и вы вправе знать об этом: он обманул меня и не раз. Настало время мне признать свои ошибки. Я поступал порой наивно. К сожалению, у любой подобной силы есть далекоидущие планы и планы на всех нас. — На мгновение я замолчал, присмотрелся к лицам, в которых неизбежно нарастало тревожное любопытство, затем продолжил, перешёл во второй проход, стараясь звучать как можно более уверенно. И всё-таки до ораторского мастерства Лёхи мне ещё далеко. — Я думал, что заключил с ним честный договор, который будет полезен всем. Поначалу даже не верил, что он настоящий
