на пирсе, раздумывая, что ей делать дальше. Вдруг откуда-то со стороны донёсся голос.
– Ёко?
Она принялась озираться в поисках источника голоса, который хоть и был знакомым, оказался очень неожиданным. Наконец, она различила в толпе тёмно-серую шерсть и серебристые усы, поблёскивающие под полуденным солнцем.
– Ракусюн…
Он принялся протискиваться сквозь толпу в сторону Ёко.
– Как хорошо, что ты добралась сюда в целости! – воскликнул он, схватив её за руку своей маленькой розовой лапкой.
– Как?..
– Ну, если плыть из Агана, то ты неизбежно окажешься в Уго, так что я ждал тебя здесь.
– Меня?
Ракусюн кивнул, продолжая сжимать её руку. Ёко до сих пор была слишком удивлена и не могла прийти в себя.
– Какое-то время я ждал в Агане, но, поскольку ты не пришла, я предположил, что, возможно, ты обогнала меня. Но и здесь я тебя не нашёл. Поэтому каждый раз, когда в гавань прибывал корабль из Ко, я приходил и искал тебя. Я предполагал, что ты задерживаешься, и надеялся, что ты сможешь добраться сюда, – с улыбкой взглянул на Ёко Ракусюн.
– Но почему… меня…
– Уже потом я подумал, что мне стоило оставить тебе хотя бы половину денег, – склонив голову, ответил Ракусюн. – Должно быть, тебе нелегко пришлось. Прости меня за это.
– Но это же я сбежала и бросила тебя.
– В этом тоже есть моя вина, – горько улыбнулся Ракусюн. – Да и потом, хорошо, что ты сбежала. Подумай, что было бы, если бы стража арестовала тебя. Но я должен был сам сказать тебе об этом и отдать тебе кошелёк. Но не смог, потому что меня вроде как вырубили.
– Ракусюн…
– Я очень волновался о том, что произошло с тобой потом. Я рад, что ты в порядке.
– Ракусюн, я бросила тебя не потому, что мне пришлось.
– Правда?
– Правда. Идея путешествия в компании пугала меня. Я думала, что я не могу никому доверять. Думала, что меня окружают только враги, вот почему.
– И я тоже? Даже теперь? – переспросил Ракусюн, шевельнув усами.
Ёко покачала головой.
– Значит, всё хорошо. Пойдём отсюда.
– Разве ты не ненавидишь меня за то, что я предала тебя?
– Я считаю это глупостью, но нет, у меня нет никаких причин ненавидеть тебя, Ёко.
– Я даже подумывала вернуться и убить тебя.
Собравшийся было уйти Ракусюн, услышав эти слова, остановился, но не стал отпускать её руку.
– Знаешь, Ёко…
– Да?
– Сказать по правде, когда я понял, что ты ушла и оставила меня там, я был немного расстроен. Но лишь немного. Я знал, что ты не доверяешь мне. Ты вздрагивала каждый раз, когда я доставал что-нибудь из-за пазухи, но всё же на протяжении всего нашего путешествия я надеялся, что мы обговорим это. Но этого не произошло, ты сбежала без меня. И из-за этого я был немного разочарован. Но раз уж ты наконец пришла в себя, то всё хорошо.
– Но ведь всё не хорошо… У тебя есть полное право сказать мне «скатертью дорога» и отправить восвояси.
– Возможно, но ведь мне решать, поступлю я так или нет. Я хотел, чтобы ты доверяла мне. Поэтому если ты доверишься мне, то я буду счастлив. Если нет, то расстроюсь. Но это моя проблема. Ну, а доверять мне или нет, решать тебе, ведь это может принести тебе как пользу, так и вред, но это уже твоя проблема.
Ёко смущённо склонила голову.
– Ракусюн… Ты такой замечательный…
– Ого, с чего это ты так внезапно?
– Просто я наконец осознала, что зря накручивала себя, думая, что у меня нет друзей в этом мире.
– Ёко… – произнёс Ракусюн, сжимая её руку своей маленькой лапкой.
– Ох, насколько же я была неправа…
– Вовсе нет.
– Нет, я ошибалась.
– Нет, Ёко, в конце концов, тебя же выбросило на берег в совершенно незнакомом мире, после чего обитатели этого мира принялись гоняться за тобой, угрожая убить.
Какое-то время она просто смотрела на Ракусюна, не зная, что ответить. Увидев выражение её лица, он рассмеялся.
– Ты действительно изменилась, Ёко.
– Что?
– Я понял это сразу, как только увидел, что ты сошла с лодки. Только слепой не заметил бы.
– Меня?
– Да, тебя. Ну так что, пойдём?
– Куда?
– В здание правительства. Если ты зарегистрируешься как кайкяку, местные попытаются помочь тебе. Я слышал, что чиновники напишут тебе какие-то рекомендательные письма или что-то в этом роде. Ты добиралась сюда достаточно долго, так что я успел поузнавать насчёт этого. В итоге, когда я пришёл в здание правительства и расспросил их, они рассказали мне об этом.
– Ракусюн, ты невероятный…
Ёко чувствовала, что по какой-то необъяснимой причине двери, ранее закрытые на её жизненном пути, начали открываться перед ней.
Глава 49
На улицах множество людей сновали туда-сюда, а бойкие торговцы зазывали покупателей в свои лавки, добавляя оживлённости всему происходящему.
– Ты явно удивлена.
– Ага.
– Я слышал, что Эн – богатое королевство, но, когда оказался в Уго, очень удивился.
Ёко кивнула. Словно под стать размерам города, улицы были широкими. Крепостные стены, окружавшие город, – пожалуй, около десяти метров в толщину. С внутренней стороны прямо в стенах гнездилось множество мелких магазинчиков, торговля здесь явно процветала. Это очень напоминало киоски под мостами, частенько встречавшиеся в Японии.
В большинстве своём здания были из дерева, высотой в среднем в три этажа. Потолки в этих домах явно были высокими, к тому же абсолютно все окна были застеклены. Также периодически встречались огромные кирпичные или каменные здания. К атмосфере, царившей в городе, больше всего подходило слово «Чайнатаун», но его не хватало, чтобы передать все странные и необычные ощущения, который этот город вызывал.
Улицы были вымощены брусчаткой, а по обеим сторонам дороги проложены сточные канавки. В городе имелись парк и площадь. В Ко Ёко не видела ничего из этого.
– Я чувствую себя словно неотёсанная деревенщина, – заметила Ёко, оглядываясь по сторонам.
– Я тоже об этом подумал, – усмехнулся Ракусюн. – Хотя я и есть неотёсанная деревенщина.
– А сколько здесь вообще слоёв различных укреплений?
– А?
Ёко указала пальцем на высокие стены, тут и там возвышавшиеся над домами и магазинами.
– Ну, вообще, у города существует две стены, внешняя, которая ещё называется крепостной, и внутренняя, также называемая замковой. В Ко города с внутренними стенами – редкость, такие стены, как правило, – остатки старой крепостной стены, оставшиеся с тех пор, когда город был меньше и ещё не разросся за её пределы.
– Ух ты.
Лагеря
