распри и прийти сюда одним войском.
— Это да… куда легче было бы разбить их поодиночке.
* * *
Вечером я нашёл Ивана. Он сидел у шатра и о чём-то разговаривал с Ивой. Я присел рядом с ними и увидел, что Ива учит князя вязать тетиву.
— Дозволь говорить, князь, — сказал я.
— Дозволяю, — ответил Иван, тут же пряча криво связанные жилы. После чего он добавил. — Я уже сам хотел к тебе идти, чтобы узнать, как переговоры прошли. А также почему меня на них не позвал.
— А сам как думаешь? — спросил я.
— Потому что я молод, — ответил он.
Я ненадолго задумался.
— Скажи, князь, а вот если бы ты был воеводой, ты бы взял своего сына твоего возраста на переговоры со зрелыми мужами? И непросто мужами, а ханами, которые наше княжество веками обворовывали.
Иван нахмурился.
— Думаю, что нет.
Я кивнул и, сделав паузу, продолжил.
— Поверь, князь, когда ты вырастишь, я никогда не встану поперёк твоей воли. Сейчас же всё, что я делаю, это чтобы у тебя было время вырасти. Твоя матушка делает то же самое, и я обещал ей, что верну тебя живым и здоровым.
— Я понимаю, просто получается, что я ничего не делаю. Не приношу пользу… — он поднял на меня взгляд. — И всё делаешь ты!
— Вот это неправда. К слову, может, я расскажу уже как прошли переговоры?
— Ну давай, — согласился Иван.
Я кивнул, радуясь тому, что эту тему мы закрыли. После чего поведал как братья, родная кровь, готовы были вцепиться друг другу в глотки. Высмеял их по полной, и Иван с Ивой пару раз, переглядываясь, заливались смехом. Также польстило Ивану то, что Ибрагим сына не привёл, а сыну Халиля, что был тут, стукнуло уже пятнадцать.
— Зачем ты ночью из пушек стрелял? — спросил меня Иван.
Я, немного подумав, наклонился к уху Ивана и тихо прошептал.
— Если потерпишь до завтрашнего утра, сам всё узнаешь. Сможешь дотерпеть?
Иван посмотрел на меня, улыбнулся.
— Думаю, да, смогу.
— Тогда завтра, как только солнце осветит пушки, я приду к тебе с докладом. Идёт?
— Договорились, Дмитрий Григорьевич, — ответил князь.
После этого я встал поклонился и оставил Иву и Ивана заниматься тем, чем они занимались.
Остаток вечера почти ничем не запомнился. Разве что Семён, используя подзорную трубу, проследил, куда ускакали Ибрагим и Халиль. Как я и надеялся, один из ханов остановился именно на том холме, по которому мы пристреливались. Шатёр второго хана тоже был неподалёку, но значительно левее. И учитывая, что доспехи у братьев были похожи, особенно с дальнего расстояния, Семен не смог понять, какой из них чей.
Тем не менее это было хорошей новостью. К слову, даже если бы этот холм занял не хан, я всё равно бы провёл ночные стрельбы, дабы ещё сильнее пощипать нервы татарам.
Поговорив с Семеном, я попросил его передать пушкарям идти отдыхать. И выставить у их шатров охранение, дабы их никто не беспокоил. Потому как ночью им предстояла работа.
Когда же наступили сумерки, снова стали греметь выстрелы двух орудий. Так я легко смог понять, что пора начинать. Дождавшись часа мертвеца (03:00–04:00) я послал лазутчиков, чтобы те проверили поле перед нами. И когда они вернулись и доложили, что всё чисто, я вместе с Ратмиром, Воиславом и ещё пятьюдесятью пушкарями покатили орудия. Катили к месту без лошадей… так было в разы тише. Однако они были наготове и, как только мы произведём залп, тут же Семен приведёт лошадей, на которых мы утянем орудия обратно за линию укреплений.
Наконец-то докатив пушки до разметки, которую в темноте было тяжело найти, мы приступили к заряжанию.
— Ну что, готово? — тихо спросил я у Ратмира.
— Вроде, готово, — ответил Ратмир.
— Ну, тогда с Богом.
После чего я трижды постучал рукояткой кинжала по орудию, что стало сигналом для остальных. Тут же зашипели фитили и…
— БАХ — БАХ — БАХ — БАХ — БАХ — БАХ… — прогремели четырнадцать выстрелов. И лишь одно с заметным отставанием, видимо фитиль был вымочен хуже других.
В темноте понять куда мы попали, не было никакой возможности. Что творилось в лагере врага, мы не могли понять, но криков там было много…
Меньше чем за минуту к нам прискакали наши и, быстро привязав верёвки к седлам, потащили орудия обратно. При этом пушкари помогали, толкая тяжелые орудия.
Глава 23
До самой зари мы толком ничего не знали о том, что творится в стане противника. Расстояние было большим, и только ветер доносил до нас обрывки криков, как и виднелись редкие вспышки огня. Я стоял на холме, кутался в кафтан и думал о том, что ночь выдалась длинной.
Но любопытство было сильнее сна.
К утру на холм подтянулись многие воеводы, среди которых выделялись Шуйский, Холмский и, разумеется, Великий князь Иван Иванович. Тут же были и братья Рюриковичи.
Когда свет наконец лёг на поле, я поднёс к глазу подзорную трубу.
Сначала было ничего не видно. Разношерстное скопление шатров, дым и мелкие копошащиеся фигурки. Но вскоре глаз привык, и я невольно подался вперёд, наводя трубу на холм.
Шатёр стоял… но не весь. Половина его обвисла, виднелись следы обугленной ткани и деревянного каркаса. Рядом валялось что-то, телеги опрокинуты, и люди суетились вокруг…
— Попали, — выдохнул я.
Я передал трубу Ивану. Тот вцепился в неё обеими руками.
— Куда смотреть? — спросил он у меня. Я показал ему пальцем, и он, кивнув, припал к окуляру.
— Кхм-хм, — произнёс Шуйский. Прошло не меньше двух минут как Иван забрал трубу в личное пользование, а всем было тоже интересно посмотреть, что творится у татар. — Князь, прошу, дай тоже глянуть? — Иван с явной неохотой передал трубу. И стоило Алексею ей завладеть, как он сказал. — А ведь и правда аккурат накрыли.
Потом трубу взял Холмский.
— Если кто из братьев там ночевал… то считай, что войне конец, — сказал он, покачав головой.
Отвечать я не стал, потому как прекрасно понимал, что если там был Ибрагим, то Халиль сам войско в бой не поведёт. Как бы не хорохорился Халиль, но больше власти было у Ибрагима.
