«ЛОЖИСЬ!» или «ГРАНАТА!».
Я повернулся к остальным.
— Это касается всех. Вы не вертите головой, не спрашиваете «где?» и «зачем?». Падаете мордой в землю! Мгновенно. В грязь, в дерьмо, в лужу — мне плевать. Лучше быть грязным, чем мёртвым. Керамика и камни летят веером вверх и в стороны. Чем ниже вы к земле, тем больше шансов, что осколки пройдут над вами.
Лана подошла ближе, скрестив руки на груди.
— А звери? — спросил она. — Они не поймут нас. Афина может кинуться в атаку в самый неподходящий момент.
— Верно, — я кивнул. — Поэтому правило для зверей жёстче. Если гранаты в деле — звери отзываются назад. Никакой самодеятельности. Но за этим я прослежу.
Посмотрел на Старика. Росомаха сидела, склонив голову набок.
— Особенно ты, мохнатый. Осколок в глаз — это конец. Увидишь, что кто-то достаёт шар — уходишь в сторону или за спину. Понял? Ты вечно лезешь вперёд.
Я видел, что эта штука сделала с деревом.
— И последнее, — я понизил голос, делая паузу. — Огонь.
Указал на фитили.
— Мы носим смерть в мешках. Одна случайная искра от костра, любое пламя какого-то зверя, попавшее в сумку с гранатами — и от нас останется только мокрое место. Учитывайте это. Брать будем только по необходимости.
— Как завтра? — серьёзно спросила Лана. — Последние парные бои.
— Как завтра. А теперь — уходим. Режиссёр, Актриса, Красавчик — в разведку. Афина — замыкаешь. Старик перед нами. Пошли.
Мы растворились в лесу, оставив позади дымящуюся воронку и расщеплённый пень.
— Это мясорубка, Макс, — вдруг нарушил тишину Барут.
— Что поделать. Это осколочная граната, — поправил я. — Она просто рвёт. Завтра мы возьмём Морана.
Глава 20
Арена гудела под открытым небом.
Тысячи голосов сливались в единый рёв, поднимались к бледно-голубому небу и растворялись в холодном мартовском воздухе.
Каменные ступени амфитеатра были забиты до отказа — богачи занимали нижние ряды поближе к песку, оборванные мальчишки карабкались на верхние ярусы ради бесплатного зрелища, а между ними теснились сотни обычных горожан, жаждущих крови и развлечений.
Финальный день парных поединков собрал весь Оплот Ветров.
Мы втиснулись на каменные скамьи между потным кузнецом и компанией подвыпивших парней. Лана села слева, Стёпа справа, Барут устроился за ним. Мика и Ника остались в съёмном доме — нечего им тут делать. Денёк обещает быть жарким.
Красавчик притаился под курткой, высунув только подрагивающий нос. Он недовольно фыркал от густых запахов пота, жареного мяса и дешёвого эля. Но сидел тихо.
— Народу больше, чем раньше, — Барут вытянул шею, оглядывая заполненные ряды.
— Последние парные бои, — Лана не отрывала взгляда от пустого песчаного круга внизу. — Последний шанс посмотреть на связки.
— В финале начнётся настоящая резня, — добавил Стёпа.
Он ёрзал на месте, прижимая к животу кожаную сумку. Я знал, почему он так нервничает. Внутри, в специальном коробе, лежали две керамические гранаты. Стёпа относился к ним с благоговейным ужасом, стараясь лишний раз не шевелиться, хотя я объяснял: без огня порох безопасен, а керамика выдержит тряску.
Первые бои прошли быстро. Две пары схлестнулись в коротких яростных схватках. Толпа ревела при каждом удачном ударе, но я наблюдал вполглаза — уровни зверей, связки способностей, слабые места. Привычка, ничего больше. Очень мало D ранга. Если точнее — ноль. Афина бы и живого места от них не оставила.
Но мои мысли были заняты другим.
Моран не появлялся на предыдущих поединках, залёг на дно. Но сегодня точно будет здесь. Честно сказать, было слегка не по себе. Я ведь помнил уровень его силы, но отступать не собирался.
Мой взгляд скользил по ступеням амфитеатра, запоминая лица, выхватывая знакомые силуэты.
На противоположной стороне арены, через весь песчаный круг, сидел Раннер. Расслабленная поза, насмешливая полуулыбка, которая никогда не покидала его губ. Девицы так и вились возле него, а парень даже не обращал внимания.
Наши взгляды пересеклись через десятки рядов и сотни голов. Он коротко кивнул. Я ответил тем же.
Холодно-доверительные отношения. Он всё ещё помнил тот разговор, когда я не впустил его в наши дела. Но открытой вражды не было — пока.
— Макс, — Лана тронула меня за локоть. — Нойс выходит.
На арену через противоположные ворота вышли две пары, и трибуны взорвались приветственным воем.
С одной стороны — высокий и молчаливый Нойс. Рядом с ним шагал напарник — худощавый зверолов с ястребиным носом и цепким взглядом.
На песке появились их звери: черногривая мантикора Нойса с ядовитым хвостом, который нервно подёргивался из стороны в сторону, и огромный ястреб пламени напарника. Чересчур большая птица — её перья отливали раскалённой медью.
— Говорят, этот Нойс вообще не разговаривает, — поведал Стёпка. Я лишь кивнул, хоть и удивился.
С другой стороны — пара молодых звероловов в одинаковых северных нашивках. Любопытно, они были близнецами. Их звери тоже оказались похожи — два серебристых волка с мощными челюстями, двигавшиеся так слаженно, будто делили одно сознание на двоих.
Вот так повезло, оказаться в одной паре. Не повезло, что против Нойса.
Распорядитель внизу, увидев сигнал, набрал воздуха в грудь.
— НАЧАЛИ!
Волки сорвались с места одновременно, разбегаясь в разные стороны и обходя противников с флангов.
Они работали в отточенной связке — левый заходил со стороны мантикоры, правый нацелился на ястреба, пытаясь сбить птицу в воздухе прыжком. Их хозяева на краю арены умело управляли зверями — это было видно.
Ястреб пламени взмыл выше, уходя от прыжка правого волка, и ударил сверху.
Птица сложила крылья и спикировала вниз, превратившись в размытую медную молнию. Из её перьев сорвался поток раскалённого воздуха, который обрушился на атакующего волка огненной волной. Зверь взвыл от боли, когда пламя опалило серебристую шерсть, и покатился по песку, пытаясь сбить огонь.
Левый волк воспользовался моментом и прыгнул на мантикору, целясь клыками в горло.
Но мантикора ждала именно этого.
Черногривая тварь развернулась навстречу с такой скоростью, что её движение слилось в смазанную тёмную полосу. Ядовитый хвост хлестнул по воздуху и вонзился в бок волка прямо в прыжке, пробив шкуру между рёбрами. Зверь взвыл и рухнул на песок, не долетев до цели. Его тело забилось в конвульсиях, пока яд расползался по венам.
Один из близнецов на краю арены вскрикнул и схватился за грудь — боль разрывающейся связи согнула его пополам.
Второй волк, уже поднявшийся на лапы после огненной атаки, бросился на выручку, но было слишком поздно. Ястреб снова спикировал сверху, отрезая ему путь стеной пламени, а мантикора уже неслась навстречу. Волк попытался отскочить, увернуться, но
