Один пропал без вести, семеро мертвы: двое замёрзли, остальных загрызли стихийные твари, включая князя Владивостокского. Капитан Залесный нашёл его голову и часть фрагментов, сопоставлять которые будут уже судмедэксперты. Алёна… Она оплакивает брата. Отец Василий дал ей успокоительное, но разве таблетки что-то исправят?
— Да уж, — невесело буркнула я. — Отвратный расклад.
— Слабо сказано. Из двенадцати человек спаслись лишь двое.
Я подобралась, догадываясь, о ком пойдёт речь.
— Тобольский и кто с ним?
— Тобольский, верно, — с очень недобрым спокойствием ответил Ярослав. Под его сдержанными эмоциями чувствовалось такое напряжение, что мне стало не по себе. — Он действительно выжил, отделался малой кровью — только синяками да вывихнутой лодыжкой. Сидит сейчас в офицерских комнатах, носа не кажет.
— Видел его?
— Мельком. У Тобольского госиммунитет, лишь поэтому я… хм… сдерживаюсь. Пока его участие в кровавых ритуалах не доказано, к нему и пальцем нельзя прикоснуться. А что потом будет — потом и посмотрим. Ждать я умею, прощать — нет.
Я постаралась выдохнуть не так явно. Яр всё-таки сумел взглянуть на ситуацию трезво.
— Второй выживший, — продолжил он, — граф Яранский Власт Денисович, представитель Вятской губернии. Его высокородие сейчас лежит через палату отсюда с обморожением и рваными ранами. Японца, которого ты убила, опознали и признали виновным. По словам твоего кузена, это некий Хотэка Мацуда, псионик пятого ранга. Он присоединился к охотникам уже перед самым выходом в горы и особо ни с кем не общался. Князь Владивостокский представил его хорошим другом семьи.
— Хотэка? Бред. Его имя Шоджи Икэда, он сам назвался.
Красноярский выразительно приподнял бровь.
— Назвался тебе, но не им. Клан Икэда — радикальные фанатики, их не может быть среди друзей губернатора Приморской области. А Мацуда может.
— Кто бы сомневался.
— Тобольский дал показания, что именно он убедил Владивостокского изменить маршрут, и он же натравил на группу стихийных тварей с помощью браконьерской аппаратуры. Остальное выяснит следствие, княжеские дознаватели прибудут сюда завтра.
— А ты? — спросила я. — Что ты им рассказал?
— Ничего особенного, — криво усмехнулся Яр. — Только то, что на группу напали волки, нас с Рихардом ранило, а дальше мы отключились. Очнулись уже в пещере, в компании Мацуда и двух его людей. Что им было нужно — вопрос без ответа; похитители не болтали. Потом пришла ты. Завязался бой, в результате которого тебя ранило, а Хотэка Мацуда с товарищами были убиты. Про ритуал ни слова. Не знаем, не в курсе.
Я кивнула на автомате. Почти уверена, Тобольский ни грамма не поверил в его версию. Зэд упомянул о моём присутствии, прежде чем швырнуть его в небо, значит — я могла видеть их и слышать часть разговора. Да что там! По моей вине сорвался ритуал над Тавастгусским, а их Трио лишилось мощного псионика, буквально незаменимого человека. Зуб даю, Игрек в бешенстве.
— В пещерах я так и не сказал тебе спасибо, — Ярослав сменил тему. — За то, что пришла. Я твой должник, Василиса. Мы с Рихардом пережили ту ночь благодаря тебе. И волкам.
— Ты тоже внёс свою долю, если по справедливости, — признала я. — Но если хочешь, считай, что таким образом я отдала долг за свою предшественницу. Тот, когда она убила тебя ледяным змеем на Ритуале Клинка.
— Не пойдёт, ты не отвечаешь за её поступки. Вы слишком разные с ней. Она бы никогда не отправилась ни за кем из нас в неизвестность.
— Тогда пожалуйста, — я слабо улыбнулась.
Взяв меня за руку, Яр большим пальцем провёл по гербу помолвочного кольца.
— Осталась ещё одна новость. Хорошая или плохая, потом разберёшься, но услышать её надо сейчас, пока снова что-нибудь не случилось, или я не передумаю. Ты свободна, Василиса Анатольевна.
— От… — не сразу поняла, — чего?
— От помолвки. — Яр сжал мои пальцы, не давая вырваться, хотя я и не собиралась. — Не хочу, чтобы ты выходила замуж из чувства долга и была несчастна всю оставшуюся жизнь из-за чужих обязательств. Не нужна тебе эта клетка. Не хочешь брака — его не будет. Просто скажи «нет», и я аннулирую помолвку сразу, как мы покинем станцию. Забудем, как сон между патрулями.
Я уставилась на него в полном неверии. Убойное количество лекарств мешало соображать, как положено, но даже сквозь пелену понимала: он абсолютно серьёзен.
— А как же благо для миллионов, о котором ты говорил? Выгода, наследие, Сибирия…
— Будет, — ответил Яр с размеренной уверенностью. — Я не отказываюсь ни от Сибирии, ни от лучшего будущего для своих людей. И твой отец, уверен, тоже не откажется. Так или иначе способ найдётся, мы ведь политики. Станет немного сложнее, да, но ведь жизнь вообще не про лёгкие решения.
В полумраке палаты его напряжённый взгляд сделался физически осязаем и опасно заманчивым.
— Это потому что я вытащила вас с Рихардом?
— Нет. — Он качнул головой и, внезапно подавшись вперёд, поцеловал меня. Легко и невесомо, но в мыслях на миг стало пронзительно ясно. Моя ладонь сама поднялась к его плечу, когда он уже отстранился. — Вот поэтому.
— Яр…
— Не отвечай сейчас, Василиса. Ты под лекарствами, решения в таком состоянии не принимают. Когда оклемаешься, тогда и скажешь своё «нет». Или, — уголок его губ тронула фирменная ухмылка наглости, — «да». Ты ведь пошла в пещеры за мной.
— Ну и самомнение…
— Огромное, помню. — Он поднялся, собираясь уходить. — Тебе что-нибудь нужно?
— Кролик, мой клинок, — спохватилась я. — Где он? И метательный нож.
— Кажется, видел их в офицерском кабинете среди прочих вещей.
— Можешь принести? Не по себе мне без оружия.
— Клинок — да, а нож — улика. Вряд ли его отдадут до конца разбирательства.
Ярослав уже шагнул за порог, когда я задала последний вопрос:
— Ты действительно готов отступиться от подписанного договора? От союза и от…
— Тебя? — обернулся он. — Нет. От тебя не готов. Но теперь слово за тобой, Василиса.
Как только дверь за ним закрылась, я уронила голову на подушку и в смятении уставилась на люстру. Всё спокойствие будто ветром сдуло.
Свобода. Право выбора. То, чего у меня не было с того момента, как я проснулась в чужой жизни давным-давно. Теперь вот есть. Ярослав сдержит
