и кожаном плаще, тот, кого она меньше всего ожидала увидеть – ее спаситель Денис Фадеев.
– Маша?! Ты? – увидев Казак, искренне удивился Громов.
– Константин, кто эти люди? – с заполненными тревогой глазами пролепетала Анастасия.
Колчак закрывал спиною царевну, вид после взрыва у него был потрепанный, с виска стекала кровь, но и он постарался вступиться:
– Вы их знаете? Я требую…
– Замолкните оба! – вдруг рявкнул Громов.
Анастасия даже вздрогнула, мгновенная перемена в поведении собственного водителя добила ее окончательно – нить происходящего совсем выскользнула из ее рук. Будто старый добрый придворный скоморох сорвал с себя маску и под ней оказался тот самый пресловутый Вельзевул.
– Ты же погибла, Маша? – не обращая никакого внимания ни на Колчака, ни на царевну, произнес Громов. – Я лично похоронил тебя!
– Не в настоящем мире, дорогой, а лишь в твоей извращенной реальности, – усмехнулась Моника.
– Не в настоящем? – повторил Громов, метнув слегка растерянный взгляд на Фадеева, будто сопоставляя его рассказ со словами бывшей возлюбленной. Денису даже показалось, что шеф сейчас все поймет и примет верное решение, но брови Громова сдвинулись, холодные глаза обдали агентов вьюгой, лед в его сердце не оттаял, и шеф, «нет, не шеф», а действительный тайный советник произнес:
– Хорошая попытка.
В следующую секунду пистолет Громова взметнулся вверх, и действительный тайный советник нажал на спусковой крючок.
Бах!
Плазматическая шаровая молния рванулась к цели и взорвалась миллионами сияющих белых искр прямо перед лицом Моники Казак. Слегка голубоватая сфера вокруг агентессы тут же исчезла – уклонитель на ее теле работал без нареканий. Громов выругался, понимая, что огнестрельное оружие против противников бесполезно, а Моника покачала головой, будто от досады.
– Жан, Юля – на вас Колчак и японка! – отдала команду Казак.
Те лишь кивнули. Даже ёжик не стала оспаривать приказ, а взялась за плазменный «маузер» и шагнула вперед. У Жана в руках появились два армейских ножа, с их помощью он явно готовился противостоять клинкам Кики.
– А у нас с Костей старый неразрешенный вопрос, – процедила сквозь зубы Моника. – Не так ли, дорогой?
– Ты как всегда права, дорогая, – бросив на Кики взгляд и получив утвердительный кивок, согласился Громов.
– А я? – опешил Денис.
– А ты исправь свою ошибку, мальчик. Чего бы тебе это не стоило! – прокаркала «железная леди» и в следующую секунду бросилась вперед.
«Неужели это должен сделать я? – метнув растерянный взор на и без того перепуганную Анастасию, подумал Денис. – Почему именно я?»
Ответ пришел сам собой: «Потому, что ты виноват во всем произошедшем! И Моника права, за меня мое дерьмо разгребать никто не обязан! Это мой долг! Долг перед собственным миром и перед миллиардами живущих в нем людей, чью жизнь я подверг опасности и поставил на грань истребления!»
Казак подпрыгнула, выставила ногу вперед, целя в Громова. Но действительного тайного советника таким наскоком было не взять. Громов отбил удар левым блоком, ударил правым прямым, Моника слегка ушла в сторону, покинув линию атаки, и уже затем пустила вперед локоть, целя бывшему возлюбленному в кадык. Действительный тайный советник парировал и этот удар, отошел на шаг. Их взгляды пересеклись, словно шпаги опытнейших фехтовальщиков, и они заскользили по кругу.
Жан, довольно самоуверенно поигрывая ножичками, надвигался на Кики. Японка медленно пятилась, закрывая спиной Анастасию, катана нацелена вперед, вакидзаси в сторону, туда, откуда могла ударить Юля. Хотя на ёжика сейчас, вытащив саблю из ножен, упорно смотрел Колчак.
– Сударыня, не знаю, чем вы руководствуетесь, что помогаете красной пролетарской заразе, – заговорил белый генерал, обращаясь к Юле, – но я настоятельно прошу отступить, иначе я буду вынужден зарубить вас. В том клянусь Господом Богом!
– Мило, – слегка растроганно улыбнулась девушка. – Но против лома, как говорится, нет приема.
Юля вздернула пистолет и выстрелила. Бах! Белая вспышка – пучок электроплазмы ударил в грудь Колчака и отбросил его в стену. Ствол Юлиного «маузера» тут же развернулся к Кики. Бах! И ничего, лишь искры осыпались с голубоватой сферы – на японке тоже был уклонитель, и Анастасия в очередной раз вздрогнула за ее спиной, как испуганный заяц перед стаей голодных волков.
– Стоило попытаться, – хмыкнула ёжик и подобрала с пола саблю Колчака. – Ну что ж, тогда будем действовать дедовским способом. Денис, – крикнула она, – будь готов!
«Я готов, – мысленно сказал себе Фадеев и нацелил в сторону Анастасии обычный револьвер. – Пусть пока Кики и закрывает девчонку грудью, но это ведь не навсегда. Во время атаки она обязательно допустит оплошность, вот тогда я и выстрелю!»
Жан и Юля атаковали почти одновременно. Ёжик, заложив одну руку за спину, как заправская фехтовальщица, сделала выпад вперед. Катана отбила саблю, но тут подскочил Жан. Левый нож полетел японке в горло. Взмах вакидзаси, и сталь ударилась о сталь, катана приближалась, но правый клинок бельгийца ударил снизу, и Жан отскочил назад, и вовремя, а то не сносить бы ему головы. Кики лишь поморщилась, и Денис увидел, как с ножа бельгийца капает кровь. Все-таки он задел ее, но преданная телохранительница не сдвинулась ни на шаг и молча перенесла боль.
Жан самодовольно улыбнулся и закрутил ножи перед собой, стараясь таким маневром запутать японку. Но тут атаковала Юля: сабля рассекла воздух, Кики лишь убрала плечо, и вдруг ее вакидзаси скользнул снизу, ёжик вскрикнула, сабля выпала из рук…
– Сама сучка, – ухмыльнулась японка, возвращая старый должок.
«Нет, Юленька…» – Сердце Дениса екнуло.
Но ёжик отпрыгнула назад, держась за порезанное запястье, саблю она потеряла, но зато осталась цела. И ее место тут же занял Жан. Армейские ножи заблестели и запорхали на манер крыльев бабочки. Кики рубанула катаной, Жан сразу двумя ножами отвел удар в сторону, сделал несколько обманных выпадов, на которые японка даже не отреагировала, лишь ее зрачки запрыгали, словно шарики для пинг-понга, будто сканируя противника, поскольку уже на следующий настоящий она ответила. Нож скользнул прямо перед ее грудью, распорол куртку, заставив Кики развернуться вполоборота и… Жан вдруг взвыл, как попавший в капкан волк, и рванулся назад, забрызгивая все вокруг фонтаном крови. Отрубленная кисть, сжимающая нож, упала на пыльный пол. Бельгиец стиснул зубы и целой правой рукой принялся затягивать ремешок на обрубке запястья.
А Кики позволила себе легкую ухмылку, скрестив клинки перед собой. Она бы наверняка уже могла добить обоих противников, но это означало открыть царевну для прямого выстрела Дениса.
Жан продолжал рычать, стараясь унять боль. Наконец, он совладал с собой, стиснул зубы и, взглянув на Юлю, произнес:
– Я поступать так, как поступил Игорь в профессора тюрьме!
– Ты не обязан! – воскликнула Юля. Она
