спокойствие. Это у него внешне получалось хорошо.
Задремал. Вот не старался, а дремота сморила. Шум на немного стих. И снова дремота. И так до позднего вечера, до горящих ярко свеч, чьë пламя не погасло бы при сильном порыве ветра и не причинило бы вреда при случайности. Духовные свечи — Ан Ханьсюй такие видел, в Сюэян они ими пользовались.
В комнате кроме спящих детей, которых Ан Ханьсюй узнавал, никого больше не было.
Чтобы подняться пришлось дожидаться ночи, а именно когда придёт женщина и потушит свечи, выждать минут десять.
Ан Ханьсюй поднялся. Ни единого намёка на травму, да и удар собственными силами нельзя назвать «серьёзным». Так легкий, не значимый удар.
В коридоре горели слабо свечи. Их света хватало, чтобы разглядеть дорогу.
Ан Ханьсюй перешагнул порог ногой и услышал голоса. Быстро шмыгнул обратно и закрыл дверь. Прислушался.
— Перевелись лекари в Яое, — проворчали.
— Сказали жизнь в неопасности. Должна прийти в себя. Она приходила уже в себя.
— Пока Яое под Цзинь Янь, сомневаться можно всегда, — усмехнулись.
Двое прошли мимо. Ан Ханьсюй задержал дыхание.
— Эти лекари делают свою работу на половину, как можно спокойно, доверять им жизнь, Хуа Линь? Ещё этот старикашка со своими заскоками.
— Глава собирает, сходим и сразу вернёмся.
— Само собой.
Голоса звучали всё тише и тише.
Ан Ханьсюй проскользнул в коридор. Выбрав направление, из которого двое пришли, он направился на поиски. Дверей попадалось много. Ан Ханьсюй хмурился, пропускал их и шёл дальше. Не могли же спрятать так близко? В конце коридора оказалось не так много дверей.
Выбрав самую последнюю, Ан Ханьсюй заглянул. Ни единого звука не издал. Пусто. Даже не стал разглядывать. Вторая комната — пусто. Третья — пусто. Четвёртая —… Ан Ханьсюй перешагнул высокий порог.
Бледная, растрёпанная, со слабой колеблющейся еле заметной аурой.
На кровати под одеялом лежала незнакомка с кровью с Божественным ядом. Она мирной дышала, точно спасла обычным сном.
Ан Ханьсюй тихо подошёл. Его глаза блеснули синим светом, кончики пальцев закололо, и они нагрелись. Всего мгновение постоял, всматриваясь в лицо. Положив руку на живот, Ан Ханьсюй прикрыл глаза. Точно весёлый ручей приветствовал слабые, ощутимые волны. От руки разошлось колебание. Оно влилось в «волны».
Счёт времени стёрся.
Уходить не хотелось. Но мысль о возможном скором возвращение двух поторапливало вернуться в общую комнату.
Ан Ханьсюй уходил с нудящей, слабой тяжестью на сердце. Его тянуло закрепить связь и узнать, что случится, что будет дальше. Читать и видеть в живую две разные вещи.
Вернувшись в общую комнату, Ан Ханьсюй лёг на кровать, закрыл глаза и прислушался. Лёгкие шаги и шелест одежды удивил уже у дверей общей комнаты. Сон положил необъятные руки на голову и ласково поглаживал, унося в свои чертоги.
Шаги не принадлежали ни одному из двух ушедших.
Глава — посетила догадка Ан Ханьсюя.
Вполне себе вероятно, что это был глава.
Ан Ханьсюй продолжил вслушиваться в удаляющиеся шаги. Он вздрагивал, вырываясь из сна, и с каждым разом всё слабее сопротивляясь и короче прибывая в реальности.
Рассвет Ан Ханьсюй не застал.
* * *
Прийти следующей ночью не вышло. В комнате Хуа Линь собрались. Днём Ан Ханьсюй притворялся слабым, немощным и постоянно спящим. Он вслушивался в разговоры и ненавязчивые слова. Картина в голове складывалась.
Жрица со стариком постарались — поставили барьер на воспоминания тех, кто не имел ценности для Сюэян.
Ан Ханьсюй прекрасно мог вспомнить учения, правила, прожитые момент. На него не поставили. Радостная новость.
В эту ночь в комнате Хуа Линь никого не было. Тот, кто был, мужчина с лёгким поступью, быстро ушёл. До сих пор решали неудавшиеся дела по Сюэян.
Знакомая волна кольнула в подушечки пальцев. Ан Ханьсюй присел рядом с кроватью, прислонился лбом к руке Хуа Линь и растворился в убаюкивающем ощущение.
И снова уходить не хотелось. Отяжеляло и то, что это была последняя ночь. Не успел начать, а уже заканчивалось. Хуа Линь придёт в себя ближайшее время.
Стоял и не мог заставить себя и шагу сделать. Стиснул зубы. Взмахнул и рывком опустил балдахин. Белая ткань стеной закрыла спящую от Ан Ханьсюя.
Выдох. Нога шаркнула. Вторая. Ещё раз. И ещё раз. Ан Ханьсюй развернулся и быстро покинул комнату. Пока есть силы, правильно будет унести ноги.
После ночи жизнь завертелась по-новому.
Рано утром с каждым из детей лично обговорили о планах на будущее, спрашивали о родных, о возможно вернувшихся воспоминаниях, после всех собрали и отвели в живой или же спальный двор учеников. Множество домиков, разделённых прозрачно-голубой стеной. Девушки отдельно, парни отдельно. Связи с тем, что дети Сюэян не имели учителя в школе Сяофэн, об этом рассказала учитель Цзинь Янь, их разместили в пустых дальних домиках. Ан Ханьсюй узнал Цзинь Янь. Она была той, кого он слышал в лесу, она упоминала про поиски и главу, который мог не впустить обратно в школу.
Долго ждать движений со стороны школы не пришлось. Днём их отвели в зал Цинтянь, где собирались для важных моментов. От взглядов учеников в бело-зелёной форме становилось не по себе. Они собирались в кучки, глазели и перешёптывались.
Ан Ханьсюй держался отстранённо, старался не замечать любопытных взглядов. Рядом пристроилась Сяотин, прибывающая в дурном настроении. Гляди того, накинется на кого. Её меньше всех нравилась школа Сяофэн. А вариант провести в заклинательской школе больше времени не радовало.
Среди учителей и старейшин Ан Ханьсюй не видел незнакомку, даже среди учеников не заметил. Она должна была прийти в себя. Может отлёживалась в Яое или набиралась сил в своей комнате? За короткое время сложилось предположение, что незнакомка любимица главы или скорее всего его ученицей.
Ан Ханьсюй опустил взгляд на гладкий пол.
— Какие они заносчивые, — прошептала Сяотин.
Ан Ханьсюй посмотрел на старика, явно старейшина. Рядом с ним женщина старше многих, но не старика. Её выдавал усталый жизнью взгляд. Она лениво отмахивалась веером и прятала за ним вздохи или зевки.
Больше внимание привлёк статный, высокий, мужчина с серыми глазами. Он держался холодно, посматривал на вход и в сторону, в которой стоял высоченный, крепкий, хмурый мужчина с тёмными волосами. Ни разу они не пересеклись взглядами. Ан Ханьсюй предположил, что высокий мужчина мог быть главой. Но среди собравшихся точно сказать было немного затруднительно трудно. Главой мог быть и старик и даже дама с веером.
Интерес… Да, интересно, какое учение в заклинательской школе? Насколько оно чисто, в отличие от него? Оно сильное?
