книга. Мне продолжать?
— Да, извольте.
Хелинда сделала большой глоток и вновь будто воду в себя залила. Никакого удовольствия или наоборот, неодобрения. Возобновила рассказ:
— Часть градоправления была вроде бы за нас. За то, чтобы длить прежний договор. Потому что времена тяжелые, и жадных дворян в округе хватает.
Барон чуть скривил губы в недоброй усмешке, но комментировать не стал. Хелинда, кажется, вообще не заметила секундного проявления каких-то чувств собеседника.
— Тем более, что наша компания обходилась недорого. А часть так и вовсе записалась в ряды городской стражи. Выгодно со всех сторон. Но многие в Фейхане все же были против.
Барон улыбнулся шире, хотя и без особой радости. Скорее изобразил гримасу. Плеснул еще темно-красной жидкости со словами:
— Торгаши. Свиноеб… деры. Готовы платить, лишь когда сзади с расстегнутым гульфиком подступили. А оказанная услуга не стоит и медной бляхи.
— Пожалуй, — Хелинда вернула такую же сдержанную улыбку без особой радости. — Еще там крутился поганый островной уродец. Подозреваю, он заимел на нас зуб… Когда мы не договорились. В общем, все было сложно. Надо было его тогда еще прибить, но как-то казалось, что не по чину.
— Он побывал и у меня, — признался барон.
— Интересно, не удивлена, — Хелинда, казалось, и впрямь не удивилась.
— После того как мне пришлось… отступить. Он сетовал, что припозднился. Иначе добавил бы золота для моей осады. Выспрашивал насчет лазутчиков в городе, хотел их использовать.
— Знаете… — Хелинда внимательно посмотрела на Ауффарта. — Вот сейчас я все же удивлена.
— Тем, что я не дал ему обухом в лоб и не забрал деньги?
— Именно так. Остров далеко, а яму выкопать несложно. Даже в мерзлой земле. При должном желании. Тем более, копать то не вам.
— Я думал об этом, — вздохнул Ауффарт. — Решил не связываться. Он действовал не по своей воле, а выполняя некую задачу. Пропади такой человек с деньгами — его будут искать. Вырожденцы с Соленой земли мстительны и все старательно записывают в свои книги обид.
— Разумно, — согласилась Хелинда. — Знаете, вы не похожи на обычных… дворян.
— Неужто? И чем же?
— Слишком рассудительны. Алчны и в то же время сдержаны.
— Благодарю, — Ауффарт изобразил саркастический поклон. — Но что было дальше?
— Вы и так знаете. Нас решили изгнать. Но поскольку торгаши и свино… деры, то не сумели все сделать правильно.
— Вы узнали, — констатировал Ауффарт. — Заранее.
— Да. Случайно, — Хелинда вздохнула. — Второй раз уже мне помогают люди, которым помогла я. Круговорот милосердия… Но времени было мало.
— Да, — качнул головой Молнар. — Вы призвали свою… гвардию и прорвались за стены.
— «Прорвались» не совсем правильное слово. Скорее быстро ушли. Если совсем точно и честно, то «сбежали».
— Неужели свита Артиго последовала за ним?
— Сама удивляюсь, — честно признала Хелинда. — Но да. Видимо поняли, что Свиноград долгой благодарности не проявит.
— И вы потеряли одного из своих, — отметил Ауффарт.
— Да… — впервые за весь разговор женщина опустила взгляд. — Все развивалось… слишком… быстро. Мы не нашли его. Точнее их. Двух.
— Не очень-то достойный поступок, — раскритиковал барон. — Но понятный. Бывает лучше, полезнее сохранить целое потерей части.
Хелинда покосилась на барона с подозрением, но поддерживать тему не стала.
— Но это ведь не все? — приподнял бровь Молнар.
— Не все…
Хелинда помолчала, бесцельно двигая по столешнице оловянный стакан. Женщина глядела на остатки вина, поджав губы до такой степени, что ее рот казался темной прорезью. Алчный, но расчетливый и неглупый барон молчал, понимая, что ситуация теперь повернулась в обратном направлении. Во владениях Молнара был момент, когда Хелинда поняла дворянина, проникла в чаяния благородного человека. Смогла разделить волчью тоску мелкопоместного владетеля, у которого не было даже замка. Сейчас же сам Ауффарт оказался причастен к вспышке истинной откровенности со стороны этой непонятной и удивительной женщины — убийцы мужчин.
— Моя больница, — тихо сказала, почти прошептала Хелинда. — Мы похоронили двоих, но поставили на ноги в десять раз больше. Приняли пять родов, и потеряли только одного младенца. Да и то по глупости дуры, что не мыла рук. Мы несли добро… настоящее, неподдельное. Во славу Параклета, именем Его.
— Они разорили ее, — констатировал барон. — Горожане. По наущению кентарха. Да, я слышал об этом.
— Нет.
Хелинда подняла голову и посмотрела прямо в глаза Ауффарта.
Барон давно вышел из возраста юности, он готовился отметить третий десяток прожитых лет. Это была непростая жизнь в сложные времена, и Молнар не без оснований думал, что удивить, а тем более напугать его уже нечем. Но… скажем так, в это мгновение Ауффарту понадобилось собрать в кулак волю и выдержку, чтобы не вздрогнуть. Взгляд рыжеволосой лекарки… Если бы кто-нибудь сумел заточить в прочном кувшине саму Смерть и просверлить два отверстия — наверное впечатление оказалось бы примерно таким.
И впервые барон подумал, что, быть может, правдивы слухи о рыжеволосой поединщице, что порезала, как свиней, не то пять, не то целый десяток бретеров на ристалище в Пайте, столице Закатного юга…
— Нет, — покачала головой Хелинда. — Не разорили. Кентарх произнес зажигательную речь том, что мы все дьяволопоклонники. Что крадем души малых сих. Даем надежду на отпущение грехов, которые лишь бог может расточить. И много еще чего сказал… поэтому добрые горожане воодушевились. И устроили погром.
— Они кого-то побили, — может барон и в самом деле не знал всех подробностей, может уточнял, может еще что-то. В любом случае, Ауффарт ныне с большим тщанием подбирал тон и слова.
— Добрые горожане убили всех.
На лице Хелинды, весьма бледном для того, кто много времени проводит на открытом воздухе, не дрогнул ни единый мускул. Но Ауффарт подумал, что если бы с таким взглядом заговорили о самом бароне, он схватился бы за меч — и черт с ними, всеми условностями, правилами, обычаями. Только рубить — сразу, без промедления, потому что нельзя оставлять за спиной человека, у которого в глазах клубится непроглядная тьма ледяного ада.
— Они устроили погром… — очень ровно, очень спокойно сообщила женщина. — Небольшой, но с прилежанием. Убили всех, кто работал в лечебнице. И всех больных. Затем прошлись по всем, кто лечился у меня. Заперли в амбаре и подожгли.
— И даже пожара не испугались⁈ — теперь Ауффарт изумился вполне искренне. Хель красноречиво промолчала.
— Перебор, — барон покачал головой. — Я еще понял бы погром двоебожников… Или островных. Это привычно, это в обычаях. Когда нужно выместить на ком-то злость. Но так… Горожане все-таки!
— Бедняки, — напомнила Хелинда. — Нищие. Отбросы. Шлюхи.
— Что ж, — вновь качнул головой мужчина. — Теперь некоторые вещи… стали понятнее.
— Нашего друга притащили на площадь. Прадин Бост осудил его.
— Бост?
