того, чтобы защитить меня — и не ожидал, что этот день настанет, что перед таким количеством людей император вдруг откроет правду и саллары больше не будут варварами, но станут несчастными, загнанными в ловушку и вынужденными бороться за выживание любыми способами.
Толпа потрясенно внемлет признанию, не в силах поверить своим ушам. Старшие принцы чуть поджимают губы, но младший, еще не способный скрывать эмоции, и в самом деле выглядит потрясенным.
Император замолкает. Древняя магия исполнила условия и покинула его, оставив кипеть от негодования. Но это еще не все. Я пойду еще дальше.
— Ваше Величество, — говорю я, вызывая еще больше гнева в его глазах, — сейчас в зале находится саллар. Я думаю, ему было приятно слышать, что вы так много сделали для них сегодня: признали ошибки своих предков, принесли извинения и подарили им… вновь созданную поливальную систему.
— Саллар? В зале есть саллар?..
Вновь шепотки. Толпа изумляется все больше и больше, но я нахожу взглядом Дастана… И с ужасом понимаю, что в его устремленных на меня глазах — гнев!
Он не помнит! Он и в самом деле не помнит ни меня, ни того, что сам защищал салларов!
Я спешно отворачиваюсь. Я сильная. Я смогу это принять. Сейчас мне нужно довести до конца дело с салларами, а потом… Потом я сделаю все, чтобы к Дастану вернулась память!
— Арсах, — говорю я громко. К счастью, мой голос не дрожит. — Покажись!
Саллар вскидывает голову — и, выйдя под ахи толпы, становится рядом со мной: весь такой статный, красивый, могучий и величественный.
— Он — сын старосты, — говорю я Килаиру. Говорю тихо, чтобы нас не слышали остальные. — Будет справедливо, если вы сейчас принесете ему извинения от себя и от лица всех своих предков.
Килаир сужает глаза:
— Не знаю, как ты это сделала, девчонка, но запомни: я не извинюсь. Это было необходимо для Ардонии. Но за то, что ты устроила сегодня в этом зале… ты ответишь.
— Странно было бы ожидать иного, — криво ухмыляюсь я, — но не забудьте, Ваше Величество, что осталось еще одно условие. Вы должны освободить Дастана. Если попытаетесь снова смухлевать — древняя магия вновь вмешается, и вы очень сильно об этом пожалеете.
Я вижу по глазам Килаира, что он никогда мне этого не простит. Что достанет меня. Что наверняка попытается если не убить, то как-то дискредитировать. Но плевать. Сегодняшний прием отнял у меня все силы. Я едва стою на ногах. Всю магию и часть собственной жизни я отдала, чтобы достучаться до купола — и если сейчас же не покину зал, то рухну прямо тут.
Но прежде… Прежде я должна убедиться.
— Террон, — обращаюсь я к дракону тихо, — прошу тебя… Ты не мог бы вывести Дастана на балкон? Я буду ждать его там.
Руввана бросает на меня долгий, тяжелый взгляд.
— Пожалуйста, — тихо прошу я, глядя на него умоляюще, — я… очень сильно устала.
Он поджимает губы и, не говоря ни слова, исчезает в толпе. Сай и Улур, прикрывая меня своими широкими спинами, уводят меня на балкон. Арсах дергается за нами следом, но его моментально перехватывает бесстрашный Шиэрр Шимер и начинает интересоваться чарами поглощения. Взглядом я даю саллару понять, что ему лучше остаться: Шимер — видный человек в империи. Если он примет салларов и первым начнет с ними общаться, это сильно облегчит им жизнь.
Мы выходим на балкон. Здесь свежо, и, к счастью, тут есть кушетка. С огромным облегчением я присаживаюсь на нее, чувствуя, как быстро меня покидают силы. Усталость просто смертельная, ведь чтобы достучаться до купола, я отдала не просто всю свою магическую энергию.
Я отдала часть своей жизни.
Да. Даже наших объединенных с Арсахом сил не хватало, чтобы пробудить купол. Поэтому, исчерпав свою магию до дна, я, не колеблясь, щедро зачерпнула своей жизненной энергии. И не жалею об этом.
Перед глазами начинает темнеть. Обеспокоенные лица рыжего и Улура теряют в моих глазах фокус. Зажмуриваюсь. Когда открываю глаза, четкость зрительной картинки возвращается, но ненадолго. Кажется, я сейчас просто потеряю сознание.
Когда я уже начинаю всерьез этого бояться, на балконе, наконец, появляется Дастан. Его приход моментально возвращает мне силы. Настолько, что я непроизвольно вскакиваю с кушетки и подаюсь ему навстречу:
— Дастан!
— Дастан? — повторяет он ледяным тоном, останавливаясь в шаге от меня. Его глаза холодно скользят по моему лицу, так, словно он меня… презирает. — Ты посмела обратиться ко мне, принцу Ардонскому, по имени?
Потрясенно распахиваю глаза, невольно делаю шаг назад, будто обжегшись.
— Эмм, — неловко произносит рыжий, — мы оставим вас одних.
Драконы направляются к двери, но тут же замирают, пригвожденные к месту властным голосом Дастана:
— В этом нет необходимости. Я не желаю оставаться с этой девицей наедине. Просто выслушаю, что она хочет сказать — и на этом все.
Я и не знала… Не знала, что словами можно ранить так больно… Даже когда Олег мне изменил, я не чувствовала себя так плохо, как сейчас.
— Дастан… — тихо говорю я, а затем, подчиняясь вмиг потемневшему лицу Дастана, поправляюсь, — Ваше Высочество… Вы… Совсем меня не помните?
Он щурится. Мое сердце беспокойно отчитывает удары, отчаянно моля о пощаде.
— Прознала? — бархатно и угрожающе говорит Дастан. — Решила воспользоваться ситуацией? И, — он бросает на моих защитников тяжелый взгляд, — взяла к себе в сообщники драконов?
Я не понимаю, о чем речь. А потом, когда до меня доходит, во мне вскипает обида от негодования и гнева:
— Ничего подобного! Неужели ты совсем, совсем ничего не помнишь?! Не помнишь, как мы познакомились? Не помнишь, как мы встречались с тобой в Саморрии? Как мы с тобой поцеловались?
Его губы кривятся в ухмылке. Он неверяще качает головой.
— Отец говорил мне о блестящей студентке, которая не упустит своего. Предположил, что, узнав откуда-то про мою потерю памяти, ты можешь попытаться выдать себя за мою возлюбленную. Тогда я только посмеялся, поскольку не поверил ему. Но теперь я вижу, что ты и в самом деле готова на все, чтобы подняться так высоко, как только можешь. И я скажу тебе следующее. Занимайся своими изобретениями, Эрра. Не знаю, что тебя связывает с моим отцом и с салларами, но имей в виду: посмеешь подойти ко мне с этой чушью про нашу любовь еще раз — и я не посмотрю на то, что мой отец тебе покровительствует. Я просто, — голос Дастана падает до низкого рыка, — заставлю тебя от этом пожалеть.
И он уходит, унося с собой мое сердце.
